Роман Моя первая любовь. глава 7

; Глава «Осень, которая не стала тихой»

Лето пролетело, как один длинный вдох. Каникулы закончились, и я снова вернулась в институт. Там меня ждали друзья, подруги — каждая со своей историей, со своими переменами. Мы обнимались, смеялись, делились тем, что случилось за лето. Я рассказывала о Валере, о рассвете, о лавочке у реки. Но что-то я оставляла при себе — ту тишину, которая поселилась внутри после той купальской ночи.

Осенью нас отправили на сельхозработы. Студенты старших групп ехали в поля — собирать картошку, свёклу, дышать осенним воздухом. Нас поселили в частный дом, и мы, четверо подруг, оказались в одной комнате. Каждая — разная, но все красивые, добрые, молодые. Мы работали днём, а вечерами танцевали. Я любила эти вечера.

Под песни «Фристайла» и «Ласкового мая» я кружилась на траве, под берёзами, которые шелестели золотыми листьями. Ветер играл с моими волосами, и я смеялась — искренне, свободно. Я чувствовала себя живой. Я была той, кто умеет двигаться красиво, кто привлекает взгляды, но не ищет их.

Один местный парень пригласил меня на свидание. Я отказала. Вежливо, но твёрдо. Мне не нужны были случайные встречи. Я думала о своей первой любви, о Валере, о том, что мы встретимся осенью.

Но он не отстал. Он стал охотиться за мной, как за добычей. Его навязчивость пугала, но я держалась. Я не знала, что он решится на большее.

В ту ночь, когда мы уснули, я услышала шум. Кто-то залез через окно. Я не успела ничего понять — чьи-то руки схватили меня, закрыли рот, сжали талию так, что я не могла дышать. Он рвал моё бельё. Я пыталась вырваться, но он был сильнее. Я не могла пошевелиться.

Я не знаю, сколько это длилось. Я помню только панику, тишину и его тяжёлое дыхание. А потом — резкий звук. Это проснулась одна из моих подруг. Она закричала. И он исчез.

Я лежала на полу, трясясь, сжимая простыню. Не плача. Я была в шоке. Я не могла вымолвить ни слова.

Мне казалось, что я всё ещё там — на холодном полу, под его руками. Я не сразу поняла, что я спасена. Что подруга успела вмешаться. Что я больше не одна.

Я ничего не сказала в ту ночь. Только смотрела в потолок и повторяла про себя: «Я не сломаюсь. Я не сломаюсь».

Но впервые я почувствовала, как мир может быть жестоким — даже когда ты просто танцуешь под берёзами.

; Глава «Письмо, которое всё изменило»

Утро рассвело серым, промозглым светом. Я сидела на кровати, обхватив колени, и уже мысленно собирала вещи. Я хотела уехать. Уехать из этого места, где у меня уже появился враг, где ночью в окно лезут те, кто считает себя вправе брать.

Мои мысли путались. Я вспомнила Виктора. Наш первый поцелуй — тот, от которого я дала ему пощёчину. Тогда мои губы горели, щёки пылали, а сердце сжималось от чего-то, что я не могла назвать. Это была любовь? Или страх? Или то, что рождается между ними?

Я рассуждала: как же мне быть верной себе? Верной своим чувствам? Я жду его, я хочу быть счастливой, но жизнь снова и снова подкидывает испытания. Кто эти люди, которые пытаются обманом заполучить меня? Почему я должна проходить через это?

Я перестала доверять. Я ушла в себя, как в крепость. Стала снова мечтать — о том, кем я стану, когда вырасту. Я обязательно стану счастливой. Это не было желанием — это было обещанием, данным самой себе.

Как только я успокоилась, в дверь постучали. Почтальон. Я взяла конверт — и сердце замерло. Это был его почерк. Его.

Я вскрыла письмо дрожащими руками. Внутри лежала его фотокарточка. Худее, серьёзнее, с глазами, которые смотрели так, будто видели больше, чем я могла себе представить. И текст — неровный, торопливый, но такой живой.

«Дорогая Риточка… моя любимая девочка. Ты прости, что я не писал тебе долго. Просто не мог. Судьбой и по воле службы я оказался в тех местах, где не только письма — голуби не долетают. Я был на войне. Я видел смерть. Мы пошли на задание, и на нас напали. Потом госпиталь. Я выжил, но многое перестал помнить. Сейчас я в отпуске, но ненадолго… И, как я понял, ты далеко. Но я знаю, что ты есть. И я думаю о тебе. Каждый день. Ты — моя надежда».

Я перечитывала строчки снова и снова. Слёзы текли по щекам, и я не пыталась их остановить. Я рыдала, сжимая в руке кулон — его сердце, которое он мне подарил. Как я могла не почувствовать? Как я могла не знать, что он там, где смерть ходит рядом?

Я прижала письмо к груди и прошептала в пустоту:

— Прости меня… Я ждала. Я всегда ждала. И буду ждать. Только вернись.

; Глава «Тонкая нить»

Я была так счастлива, что не могла держать это в себе. Я побежала к своей лучшей подруге — той, с которой мы делили комнату, смех и тайны. Она слушала меня, а я читала ей письмо Виктора, показывала его фотографию, где он стоял на фоне серого неба, худой, но живой.

Она взяла фото в руки, вгляделась и вдруг нахмурилась.

— Подожди… Виктор? А его фамилия случайно не…?

Я назвала фамилию.

Она замолчала. А потом улыбнулась странной, почти загадочной улыбкой.

— Знаешь, я ведь родом из его города. Мои родители знают его отца.

Я замерла. Вот тебе и поворот, подумала я. Судьба снова свела нас через кого-то, кто оказался рядом.

Я рассказала ей всё — как мы встретились, как нас свёл общий друг Коля, как он был тем самым мостиком между мной и Виктором. И как теперь, спустя время, я чувствую, что всё это было не случайно.

— Мы должны познакомить их, — сказала я. — Коля и твой Виктор служат вместе. Они должны вернуться примерно в одно время. Я хочу устроить встречу. Для них. И для нас.

Мы переглянулись. И я поняла: я не просто жду Виктора. Я создаю пространство, где любовь, дружба и судьба могут встретиться.

; Глава «Город, который ждал нас всех»

Когда я услышала, что Виктор, Коля и моя подруга Жанна — из одного города, я почувствовала, как что-то щёлкает внутри. Как будто пазл, который я собирала вслепую, вдруг начал складываться в осмысленную картину.

Жанна рассказала, что её родители действительно знают отца Виктора. Что их семьи пересекались по работе, по жизни, по старой дружбе. А Коля — он тоже оттуда, просто жил в другом районе, но его семья была знакома с её семьёй.

— Боже, — сказала я, — мы все связаны. Просто не знали об этом.

Мы сидели на подоконнике в общежитии, пили чай и строили планы. Я хотела, чтобы после армии они встретились. Чтобы Жанна увидела Колю, а Коля — её. Чтобы они поняли, что их судьбы тоже переплетены.

Я написала Виктору. Спросила, знает ли он Жанну. Он ответил, что нет, но его отец упоминал её родителей. Я сказала, что хочу познакомить их — Колю и Жанну. Он улыбнулся (я почувствовала это даже через письмо): «Ты всегда хочешь всех соединить. Это твой дар».

И я поняла: может быть, я действительно соединяю людей. Не только для себя, но и для них.

; Глава «Ожидание вдвоём»

Мы с Жанной стали жить одним дыханием. Я читала ей письма Виктора, она делилась своими мыслями о Коле — хотя они ещё не были знакомы, но я уже нарисовала ей его образ: добрый, надёжный, немного стеснительный, но с большим сердцем.

Мы сидели вечерами на подоконнике, пили чай с печеньем, строили планы и ждали. Ждали писем. Ждали встречи. Ждали того момента, когда наши ребята вернутся.

Я давала ей свои вещи, она — мне. Мы были одного размера, и это было нашим маленьким ритуалом. Мы переодевались, менялись платьями, шарфами, настроениями. Нам нравилось быть похожими — и одновременно разными.

Я была смуглой, фигуристой, яркой. Она — более нежной, светлой, умеющей скрывать свои недостатки так искусно, что никто их не замечал. Но мы не завидовали друг другу. Мы дополняли.

Вместе мы ждали. Ждали наших парней. Ждали своего будущего.

И в этом ожидании была своя магия.

На этом пока продолжение следует...