Болталась в небе пьяная Луна

Сергею Грачёву

Болталась в небе пьяная Луна,
Тащила бочку профсоюзна кляча,
Шарохалась по улицам шпана,
С прохожих на бутылку "мульки" клянча.

И грызли мыши старый половик,
И за стеною мОнтер пил запоем...
Привёз в ту ночь с роддома грузовик
Чегой-то непонятное такое.

Кто прибегал поздравить сгоряча,
Ещё быстрей бежали прочь оттеля,
Когда в кроватке видели грача
Клюватого и с перьями на теле.

А тот орал, как бухарь-управдом
И пару раз заехал папе в рыло.
Кричал, что б отвезли его в роддом
И продали старьёвщику на мыло.

Я запиваю водкой чебурек
И думаю: он всё же прав, чертяка -
Уж если жить, тогда как человек,
А если помереть, то как собака.

Года летели, рюмками звеня...
И понял он, что Грачей быть не худо.
Гораздо хуже, если ты свинья
Того гляди, зажарят - и на блюдо.

А Грачу в рот - ну кто его возьмёт?
Хоть с чесноком, хоть с хреном - всё противно!
И потому он сорок лет живёт,
К тому ж теперь - главбух коператива.

В собачьей шапке, в шубе из бобра
Идёт себе и жмурится на Солнце.
Фортуна к нему сделалась добра:
Клевал червей, теперь плюёт в червонцы.

Но часто напиваясь в дымаган,
Икнув в рукав и сквасившись уныло,
Друзей он просит, в лапе сжав стакан,
Продать его старьёвщику на мыло.

И, чебурек уставши доедать,
Я думаю: он прав, хотя и птица.
Продать его! Конечно же продать!
А то после работы нечем мыться.