Заметки о четырех поэмах

Когда мы пишем стихи, то часто углубляемся в воспоминания или ностальгируем, а ,стараясь описать объекты, припоминаем конкретный город, конкретный ландшафт. Мемуаристы или урбанисты делают из этих впечатлений крупные "куски искусства", но, работая в малых формах, не лишним будет обратиться к чужому опыту, к примерам удачных воспоминаний, мифов о гениях и  мифов о городах.

1. "Первое свидание" Андрея Белого.
В Петрограде Андрей Белый в сорокалетнем возрасте пишет поэму, в которой описывает себя-двадцатилетнего. В поэме речь идет об увлечении философией и мистическими доктринами, о дружбе с родственниками религиозного философа Соловьева, о быте студентов-химиков, концертах симфонической музыки и о кривых московских переулках в разные времена года. Само любовное, лирическое название поэмы отсылает именно к соловьевской мистике, а также к ощущению свежести и новизны.
 В стиле Белого много неожиданного и даже взрывного. "О тень моя, ты тихий братец, у ног ты - вот, как черный кот: обманешь взрывами невнятиц, восстанешь взрывами пустот".
Спустя еще десять лет Белый напишет и издаст многотомные воспоминания, а "Первое свидание", таким образом, послужило эмбрионом мемуаров..

2. "Маяковский начинается" Николая Асеева.
 Современники вспоминали, что Асеев в разговоре часто упоминал о своем знакомстве с Маяковским, Хлебниковым, Пастернаком, но не любил, когда об этом заговаривали другие, так как это невольно принижало его самостоятельное значение, как поэта. Тем не менее в 1930- годы Асеев создает мемуарную поэму "Маяковский начинается", в которой речь идет не только о раннем Маяковском ,но и о звуковике и заумнике Крученых, странствиях Хлебникова, чете Бриков, футуристическом театре. По сути, поэт создает художественный документ о движении русских кубофутуристов в целом, акцентируя их молодость, авангардные поиски и революционные настроения.
Позднее футуризм влился в официальную эстетику, в качестве одного из её притоков. И Асеев, и тем более Маяковский после этого стали писать скучнее и проще, в целях "понятности" для массового читателя.
 На стиле поэмы сказались некие ораторские или эстрадные особенности, начиная с того, что "Маяковский начинается" написана "лесенкой" и заканчивая полемическими отступлениями.
Асеев даже негативно отозвался о моде на Джойса.


3. "Замкнутые" Валерия Брюсова.
   Если в начале эссе речь шла о двух поэмах, посвященных молодости и поискам мировоззрения, то закончить хочется поэмами, в которых описываются города. Причем, хотя они принадлежат перу модернистов, это не урбанизм, а нечто другое.
  В "Замкнутых" очень высока степень обобщения - там описано конкретное путешествие Брюсова в Прибалтику, поразившую его своей буржуазностью, но выглядит текст, как символ, а не как описание конкретного города Ревеля.
Брюсов касается науки, религии и искусства и о каждой их этих областей находит , что сказать в критическом ключе или увидеть некую инерционность и недостаточность. Потом он переходит к рыбакам на побережье, к игорным и публичным домам, а заканчивает все картинами будущего разрушения мира. Финал поэмы экстатичен:
   "Освобождение, восторг великой воли
    Приветствую тебя и славлю из цепей,
    Я узник, раб в тюрьме, но вижу поле, поле,
    О солнце, о простор, о высота степей!"
Символизм в России как раз и  начинался с этого ощущения скуки  и выморочности социального  бытия и предчувствия будущих бед.

4. "Хаджи-Тархан" Велимира Хлебникова.
"Хаджи-Тархан" - это татарское название Астрахани. Хлебникова традиционно относят к певцам Азии и восточной экзотики, но его экзотизм, в отличие от Гумилева, был обусловлен уже местом рождения поэта вблизи Каспия. В "Хаджи-Тархане" речь идет не о странствиях ,а о "малой родине", едва ли не о краеведении. Вспоминая о казачестве, Хлебников неожиданным образом вспоминает и об астраханском митрополите, который был убит приверженцами Степана Разина.
Вообще, начинаясь с традиционной для Хлебникова пасторали и обращения к животным - "Как веет миром и язычеством от этих дремлющих степей" - Хлебников переходит к истории и религии, и выясняется, что бурная история для этого края в прошлом.
 "С косой двойною бог скота,
 Кого стада вскормили травы,
 Стоит печально. Все тщета.
 Куда ушли столетья славы?"

Или:
"Сквозь русских в Индию, в окно
  Возили ружья и зерно,
  Купца суда. Теперь их нет.
  А внуку враг и божий свет.
  Лик его помню суровый и бритый,
  Стада людей пастуха,
  Его скрыли уж плиты,
  Итоги из камня, песка и греха".

Получается странное ощущение мира и покоя и одновременно потери, остановки времени и "конца истории".

Есть  в поэме и странный алогичный мистицизм, и абсурдистская ирония:

"Казак сдувал с меча пылинку,
 На лезвие меча дыша,
 И на убогую пылинку
 Молилась Индии душа".

"Водой тот город окружен,
 И в нем имеют общих жен".