1. 29. Проделать рейд в тыл вражеский тайком

      (предыдущий фрагмент «1.28. В Москве колония французов... заждалась!»
        http://stihi.ru/2026/07/05/2606 из романа «Вдова»)

«Ты чем доволен, Стёп?! Улыбку спрячь-ка!
С рассвета корпус наш стоит зазря
И   прочим   корпусам Барклая – спячка.
В полках Багратиона же заря
В кровавый день влилась без передыху,
А нас, казачью силу, как задрыгу,
В бой вовсе не пущают до сих пор.
У Платова с Кутузовым разбор
Четвёртый год всё тянется скандально…»
«Ужели тут французов нет совсем»?
«Есть повод к обсуждению двух тем:
Разведать до конца, а после дальний
Проделать рейд в тыл вражеский тайком.
Взять языка не стало б пустяком».

«Словить француза? Эту морду в деле
Узреть скорей, да волю дать гнедым…» –
Прислушиваясь к пушечной дуэли,
Вдыхая доносящийся к ним дым,
В дозоре казаки споймать мечтали
И даже пошукать    ещё   местами
Любых, коль попадутся, языков.
Надеясь на матёрых казаков,
Ждал вести от разведчиков весь корпус.
«Россия покрупней Европы, чай, –
Сказал урядник, словно невзначай. –
Я в доме атамана видел глобус.
Там Франция и вовсе – что ладонь.
Ну, а Россия – во! Дерзни, затронь»!

Казачьих лошадей, что к дальним взрывам
Привычны – гул не должен отвлекать –
Лишь встречный ветер бил с утра по гривам.
А всадники, дав волю поскакать,
Указывали путь коням на запад.
Из-под копыта выскочит то жаба,
То птица из травы взлетит стремглав…
«Коль ты, Семён, хоть мы не верим, прав
И нет до этих мест французам дела,
То не словить в лесу иль на лугу
Нам недруга на этом берегу.
Но я не    прочь    бы встретить тут злодея».
«А ты, Стёп, не зевай, мотай на ус,
Что есть и    похитрее    нас француз…»

«Развеять что ль свою тоску-кручину
Пытается    «Цимлянским»   атаман?
Ему таскать вино мне не по чину,
Но ведомо, с чего он малость… пьян».
«Да  тише  ты… про атамана, идол»!
«Ему ведь обещал царь графский титул,
Да так ведь и не дал. Печаль до слёз.
В походе атаману пить – курьёз…
Но как с такой управится обидой»?!
«Нашёл о чём гуторить! Ты гляди,
Не рыщут ли    французы    впереди»!
«А    сам   что! Нету зорче следопыта,
Чем ты, Чубарый! Ты у нас – вожак», –
Сказал шутя напарнику казак.

«Душа трофеев жаждет! Где ж   набрать   ей?
Станичники, взаправду что ли к нам
Врага привёл антихрист Бонапартий»?
«О том известно даже и коням».
«А я, браты, не конь. Попам не верю,
Враньё про Бонапарта враз развею.
Его видал я дважды сам в упор,
Когда о нём вёл Платов разговор:
Нелестно казаку житьё в фаворе
У этого, кому, мол, не служу,
И орден у него, мол, не прошу.
Дошёл слушок об этом разговоре
До Бонапарта. После был скандал:
Француз руки Матвею не подал

Среди рукопожатных генералов,
Свою гордыню вынес напоказ.
Антихристу не поздно и не рано
Схитрить бы, если впрямь он среди нас,
С досады не терял бы аппетиту,
Не подал вообще бы даже виду.
К примеру, Платов сам обиду враз
Свою усугубил. Он парой фраз
Коня под Бонапартом вслух возвысил
Всерьёз над    императором   самим.
Тот – человек, поэтому раним.
Но в свите императорской есть лисы,
Которым весь скандал замять – не труд.
Не вру! Вам и    другие    не соврут.

Подробностей не ждите, не просите –
Чин сплетника бы я не оправдал.
А было это, братцы, всё в Тильзите,
Где Платов наш царя сопровождал.
Планида для Матвея всё ж сменилась.
Французский император гнев на милость,
Как только подобрел, так поменял,
Матвея одарил. И ведь не мал
Подарок    был – златая табакерка!
И    вензель    императорский на ней.
Отдарок генерала был скромней –
Лук мощный боевой. Ему проверка
В хорошем бы бою… но Бонапарт
Ему и без умения был рад…»

«Фронт нами не заткнёшь. Донцы – не пакля».
«Сдаётся мне, станичники, что тут
Французами не пахнет и не пахло.
Искать их в пустоте – напрасный труд.
Не жмётся враг ни к дебрям, ни к туману».
«Ну, стало быть, доложим атаману,
Что вовсе нет француза за рекой.
До стана их отсюда далеко.
Ходи хоть голяком тут безоружно,
Не сунутся сюда враги совсем.
Готов поклясться в этом! Землю съем!
А мы, прикажут ежели, окружно
Зайдём к ним одвуконь в тыл на ура», –
Дозор казачий поиск вёл с утра…

Итог казачьей фланговой разведки
Весьма смутил самих же казаков.
А вывод-то для русских войск был едкий,
Касаемо обоих берегов
Реки сторожевой правофланговой.
С задачей оказались пустяковой
Два корпуса Барклая вдоль реки,
Поскольку все их сабли и штыки
По сути стерегли места пустые,
Куда не приводил войск Бонапарт.
По случаю такому поднял гвалт
Начштаба Беннигсен: «Мы тут застыли
Без дела, а наш слабый левый фланг
Таким и остаётся! Прямо ляг

Костьми Багратион и всё    равно    там
Удар сил вражьих главных кто б сдержал!
Нас там переиграет, как по нотам,
К полудню Бонапарт и, как ежа,
К Москве-реке покатит мощной лапой.
Позицию такую счёл я слабой
Ещё вчера! Немедля корпус нам
Пора пересылать. Таким тузам
Как Ней, Даву, Мюрат не сможет долго
Противиться один Багратион»!
«Но мужеством вполне он наделён,
Чтоб фланг свой удержать из чувства долга.
Достаточно ему пока что сил», –
Кутузов Беннигсену возразил.
            .             .             .
Сапёр бранился, видя неполадки:
«Не успеваем, в бога душу мать!..»
У Смерти неизменные повадки,
Но ей порой не к спеху лютовать…
За день до грандиозной общей схватки
В устройстве стен кидали землю в кадки,
Готовили редуты, флеши, рвы.
Чтоб было побеждать кому живым,
Желательно врага сразить в предполье.
Чтоб он в упор не вылез, коль упрям,
Нарыли пред курганом волчьих ям:
Насаживается пусть враг на колья!
Подумать о Душе пора в свой срок:
Молебен вдоль тропинок и дорог.

Устроенный Кутузовым молебен
Дух армии приподнял до высот.
Мундир парадный поутру потребен
Стал с осознаньем: каждый довнесёт
Жизнь собственную в общий подвиг ратный.
Рост воодушевленья многократный
О смерти мысли дружно отметал.
Дух воина покрепче, чем металл.
Готовность напрямую к встрече с Богом,
Когда себя «за други» не жалел,
Сражаясь с оккупантом, что посмел
В нахальстве кровожадном, но убогом
Губить Отчизну, веру, дом родной?
Готовность эта – путь не с трын-травой…

На гладь речную тени в рост упали…
Уж полночь миновала. В три часа
В ночном тумане смутно проступали
Фигуры егерей: в ногах – роса,
В штыках – луна разглядывала блики.
Прищурены глаза, суровы лики –
Друг к другу встречно вышли егеря.
В цель пули полетели, не хитря…
Дозоры россиян в ретраншементах
Согнали прочь дремоту. Началось!
Не    бог    войны встряхнул земную ось.
То мощно, соревнуясь не в моментах,
А в ярости, ударили во тьму
Орудия: проснуться повод дню…

Орудиям французским на рассвете
Сперва отдал бой первенство и вот
Кутузову не «письмецом в конверте»,
Но всё же в духе «смерть или живот»
Стеченьем обстоятельств эдак мило
Одно из первых ядер проломило
В деревне крышу той штабной избы,
Где был он ночью. Если б да кабы…
С немалой свитой в этот час Кутузов
Уже вдыхал на холмике дымы
От пушечной дуэли: «Что-то мы
Одним из непредвиденных конфузов
Проспать Бородино смогли с утра.
Пусть отобьём селенье на ура,

Но долго ведь удерживать не сможем.
Несметны    силы    там у Богарне
Накоплены за речкой. Подытожим.
Ломает Бонапартий ухарь мне
Заветный план: мостом владеть и двигать
Туда наш правый фланг. Своих   интриг   гад
Премудрый Бонапарт навяжет сам
Премного, но французским чудесам
Ещё найду, что противопоставить.
Мост мы сожжём. Не то чтоб удерём,
Но, главное, теперь – Багратион.
Реданы он удержит ли?    Полста   ведь,
И   больше   тысяч войска Бонапарт,
Нашлёт помимо пушечных затрат».
            .             .             .
Дым стлался над полями, даже реял,
А ветер перемешивал с ним прах.
У русских укрепленья-батареи,
Что за день возводились впопыхах,
Но у французов числились как флеши,
Атакам подвергались чаще, реже…
Давно засыпан трупами был ров,
А вал из трупов в несколько слоёв
Покрыл, благодаря картечи, поле.
Штыки и пули, свист и грохот, рёв.
И гул полей от хода не коров,
А конницы, дорвавшейся до воли…
Князь Пётр убедился, что ему
Без помощи Барклая по всему

Холмы не удержать и до полудня»
«Свои резервы быстро истекли.
В аду на Божью помощь неуютно
Надеяться. Я был речист-брехлив
С Барклаем, но готов с ним помириться,
Коль он, забыв о ссорах, исхитрится
Дивизии отдать мне из своих.
Потери есть. Дороговизна их
Приводит к риску сдать врагу реданы.
От Утиц хоть дивизию Тучков
С Кутузовым дадут ли? Из кусков
Резерва укрепившись, без вреда мы
Для армии на месте устоим.
«Одну смерть слал француз бы нам, сто – им»! –

Мечтать так может только глупый штатский.
Войска Наполеона – смельчаки
И выучки такой, что в бойне адской
Шагают на картечь и на штыки,
И в адрес наш не шлют в огне проклятья,
Как будто им обещаны объятья
Сдающихся бабёнок, а не смерть, –
Из мыслей выплыв, ахнул князь. – Не сметь
Сбегать артиллеристам от орудий!
Последний залп картечи дай в упор!
Такой огонь сраженья – не сыр-бор.
На раны плюнуть, будь то даже груди
И го'ловы! Сражаясь, умирать
На собственных лафетах, Божья рать»!
              *               *               *
«Пусть вы – верзила, ну а я – на стуле,
Со мной не смейте спорить! Мне видней!
Про ваше самомнение    смолчу    ли?!
Порой самонадеянно вы, Ней,
В сражениях себя ведёте крайне,
Былые забывая нареканья»! –
На тон и   на   два тона свой накал
Речей подняв, властитель дум играл.
Внезапно после гнева к оппоненту
Изобразить мог «бархатную» речь
И «жертву» в русло мирное увлечь,
Но гнев вождя за чистую монету
Наивный собеседник принимал,
Порог сопротивления был мал.

Упрёк был резковат, зато яснее
Не скажешь. Ней не    всё    в бою умел.
Храбрейшего из храбрых, то есть Нея,
В отсутствии отваги кто б посмел
В лицо винить, но думать Ней    ленив   был.
«Нисколько не сердился я бы,    пни    вы
В бою нерасторопных, но сержусь
За то, что не мотаете на ус
Свои в боях нелепые ошибки, –
Продолжил укорять Наполеон,
Ведь Ней был разгильдяйством заклеймён. –
С противником отчаянные сшибки,
Вразрез с известным планом, носят вред!
План боя соблюдать – вот суть побед»!

И маршалам, и всяким там майорам
Вождь нации устроить мог «облом».
Наполеон искусным был актёром.
Эмоции разыгрывал в любом
Раскладе, собеседника ввергая
Порою в трепет: виделся верх края
Опалы, как казалось жертве слов
И сыгранных эмоций. На ослов
И даже умудрённых интриганов
Оказывал давленье Бонапарт,
Разыгрывая сцену – чистый арт!
Неопытных юнцов и стариканов
Ввести мог в заблуждение игрок,
Каким был вождь в конкретный миг и впрок.

«Пред свитой разыграть умею ярость,
Чтоб видели: я – Марс, а не паяц.
Кутузов принял вызов. Хитрость? Старость?
Что противопоставит, не боясь
Убойного разгрома, лис матёрый
Сегодня мне? С его харизмой дёру
Давать у двух империй на виду
Ему нельзя. Врага признав, иду
На дело судьбоносное с опаской:
Непредсказуем в русской солдатне
Накал тупой вражды ко мне, да дней
Осталось мало до Москвы, чтоб лаской
Я старую столицу их завлёк
На службу мне. Но только б русский лёг»! –

Подумал корсиканец, до упора
В нос запихнув платок свой, как штандарт.
В особом предвкушении фурора
Дать бой простуде тщился Бонапарт.
Ничто не помогло. В шатре холодном
Ночами накануне он в болотном
сыром отвратном воздухе «плезир»
сыскал на мочевой себе пузырь.
Но зло с утра срывать пока что рано
На свитском окружении своём.
«Сначала страху-перцу в кровь вольём
Мы русским егерям, и было б странно,
Что нас спросонок ждут в Бородине.
Пусть лук там сыщут в огороде мне».

Бои и кровь будили бодрость, живость?
Бойцом был Бонапарт со всех сторон:
У маршалов империи сложилось
Негласная уверенность, что он
Становится особенно счастливым
И хладнокровным, а не суетливым,
Как только начинает и ведёт
Сражение. Не то чтоб сердце – лёд,
Но в меру Бонапарт стал фаталистом.
Враги о нём бы высказались в знак
Совместной неприязни: «Он – маньяк,
Живущий кровью, даже стал солистом
В огромном хоре, всласть воспевшим Смерть
И кровь, чтоб власть над миром поиметь».

       (продолжение следует)