Хроники кота Людовика империя порядка

Глава 4. Людовик в изгнании и крушение империи.

Дворцовые перевороты — штука опасная, и фавориты редко прощают свои обиды. Когда хозяйка обнаружила своего бесценного шпица в шкафу, мокрого, без кружевного воротничка и с глазами, полными вселенской скорби, особняк огласился криком ужаса.— Мой ангел! Мое рыжее солнышко! Кто посмел?! — причитала она, падая перед шкафом на колени.Солнце, мгновенно сообразив, что настал его звездный час, задрожал с удвоенной силой, картинно закатил глаза и испустил такой жалобный, умирающий писк, что заслужил бы приз за лучшую драматическую роль. Хозяйка порхала вокруг него, как безумная бабочка: неслась за шелковыми полотенцами, укутывала в свежие розовые кружева, подносила к носу паштет из рябчиков и немыслимые заграничные лакомства.Следствие было коротким. Главный виновник сидел на подоконнике и брезгливо умывался. Людовик даже не снизошел до оправданий. Приговор фрейлины был суров и обжалованию не подлежал:— Неблагодарный монстр! Изгнание! Навсегда!Людовик принял вердикт с олимпийским спокойствием. Он не опустился до позорного бегства или жалобного мяуканья. Рыцарь без страха и упрека, он поднял пушистый хвост, словно королевское знамя, бросил один-единственный взгляд на заплывшего от паштета шпица (в котором читалось: «Мы еще вернемся, сударь») и величественно переступил порог дома.Дверь за ним захлопнулась с глухим стуком. Серый Кардинал Брют, сидевший на шкафу, лишь зловеще прищурился. Его время еще не пришло.Итак, Людовик оказался на улице. Но думаете, он опустил усы? Ничуть. Король остается королем даже на садовой скамейке.Вечерний сад встретил изгнанника прохладой, но Людовик сразу же организовал себе удобное местечко на крыше старой беседки. Отсюда открывался великолепный стратегический вид на окна особняка.Местные бродячие коты, поначалу решившие устроить проверку новому жильцу, после первого же взгляда Людовика и его фирменного, едва заметного выпускания когтей предпочли признать его суверенитет и теперь почтительно обходили беседку стороной.Людовик питался как истинный партизан-аристократ: ловил исключительно отборных, жирных мышей, подавая их себе на чистом лопухе.А тем временем в особняке началось то, что историки называют «периодом полного упадка». Без мудрого и твердого правления Людовика дом стремительно погружался в хаос. Дети, лишившись своего немого учителя чистоты, снова забросили кастрюли, и кухня быстро обросла липким слоем кондитерских крошек. Но хуже всего было то, что шпиц Солнце, почувствовав абсолютную безнаказанность, окончательно распоясался.Розовые кружева и паштеты превратили его в неуправляемого диктатора. Он лаял на хозяйку, если паштет был недостаточно подогрет. Он сгрыз её любимые туфли просто потому, что они стояли на пути его величества. Банда терьеров, бульдогов и нервных болонок теперь хозяйничала в гостиной, оставляя на дорогих коврах отнюдь не королевские следы.Хозяйка, измученная капризами своего «сокровища» и круглосуточным кухонным кавардаком, который теперь никто не убирал по ночам, сидела на диване и едва не плакала.Она начала смутно понимать, кто на самом деле держал этот дом в идеальном порядке. А Людовик на крыше беседки ждал. Он знал: истинная власть не требует грубой силы. Она требует времени, чтобы подданные сами взмолились о его возвращении.