Полнолуние

Гнетёт тоска.
Гнёт, прогибает, рубит
Избредшую душу мою.
Ломает, выворачивает, крутит
И никаких ответов. Ноль!

Взгляд испещерил
Бежевые общажные стены.
Только эти четыре панели
Знают, сколько здесь мечт
Я холил и лелеял.

Снаружи - идеал.
Комсомолец. Красавец.
Активист и спортсмен. Ну каков!
Ах, наденьте на меня груду бейджиков
И орденов!
Дайте благодарности письмо
За то, что был и жил тем там-то там-то.
С уваженьем, подпись, дата
Ну, на том и вся расплата.

Горю, как старая газета.
Пепел попрошу не соскребать.
А то, придут надоедливые мысли
И опять начнут докучать и докучать.
Был я мелким - и надеялся,
Верил, что однажды это пропадёт.
Я перестану жить в извечном страхе
И перестану бояться её шагов.

Старое поколение, светлость семейных душ
На деле оказалось самым страшным моим кошмаром,
И пишу эти строки в аффекте
Под дулом пистолета запретов и правил.
Я запрещал себе думать,
Запрещал обижаться,
Я же взрослый - поболит и пройдёт.
В конце концов, что возьмёшь
С человека, который тоже впервые живёт?
И в этой пучине противоречий
С годами я всё глубже гряз,
Надеюсь, это точно последний.
Надеюсь, это в последний раз.

Я сгорел - или цел?
Жив ещё - или мёртв?
Что творится внутри?
Что рвётся там тайно и мечет?
Я боюсь приближаться,
Я боюсь открываться,
Я боюсь беспощадного расстрела в упор.

Серость и тишина.
Я в ней - мэтр.
Я знаю её поперёк
И вдоль.
Она знает меня, знает всю мою боль,
Которую, как кажется мне, я выдумал.
Она не упрекнёт,
Глупых слов не найдёт,
Она просто будет со мной до рассвета.
Потом томно вздохнёт,
И опять пропадёт,
Опять - до блудного, лилового заката.

Ну что же?
Стреляйте!
Упаду, не вскидывая рук.
Про контрольный тоже не забывайте
- не создавайте мне лишних порук.
Когда-нибудь я справлюсь с этим,
Когда-то буду перечитывать, от души посмеиваясь...

Но кажется мне, читатель,
Что будет всё равно
Совсем не до смеха.