Чтобы часы шли Короткий рассказ

+

— Беги. Не всегда можно убежать. А ты беги. Ты поняла?

— А ты?

— А я остаюсь.

— Где? Через час от деревни щепки не останется. Ты не слышишь? А я уже в голове у себя слышу солдатские сапоги. Дома вспыхнут как спички, выстроенные в ряд. Агафья не соврёт. Она же всё видит. Ты же знаешь, и время, и человека, и погоду.

— Сказала, не побегу.

Нэнка суетилась. Бегала с места на место.

— Что тебе нужно взять? Бери, всё с собой забери! Стены оставь, и беги. —
Нэнка задыхалась, как будто уже давно бежала. — Слышала меня? Вон они уже где!

Она показала на часы, уверенная, что Агафья укажет ей вражеские шаги на часах.

— Ну что ты так смотришь? Нет у тебя абажуров. Если хочешь, лампочки с собой открути.

— Отстань ты от меня. Беги сама. — Дарина налила в ковш воды.

— Злыдня.  Сама решила смерти напиться, а меня заодно? Грех это — оставаться в доме. Бери часы и побежали. — Гладя сестру по жёстким волосам, шептала у неё над головой Нэнка. — Волосы у тебя, как в детстве были, вылитая конская грива. Ну, чего тебе не бежится?

— Не идут. Ноги не идут.

— Как не идут? Совсем не идут?

— Нэночка. — Дарина обхватила Нэнку руками, словно тростиночку. — А помнишь, как ты, когда была маленькая, не хотела, чтобы мы тебя звали Нина? Как ты всё повторяла: «Нэна, Нэна меня зовут». И все тебя тогда услышали. И так и стали тебя звать. А сейчас я не хочу.

— Жить не хочешь?

— Так жить не хочу. И ты, убирайся отсюда! У меня здесь всё. Память. Дети мои здесь выросли. Обоих нет в живых. Видишь, там, где доска прогибается. Там ещё Ванечка мой делал свои первые шаги.

Нэнка, обтерев краем платка пот с лица, сорвала со стены часы.

— На. Забери их. Дети твои где-то здесь, на часах, попрятались. Помнишь, как они в прятки играли?

Дарина смотрела на круг циферблата, как на цирковую арену в детстве. Она ждала, что засверкает, замечется на нём алый круг, отброшенный от доброго прожектора, и всё начнётся. Она представила себе это представление. Сколько же будет веселья.

— Здесь они. Скачут, озорничают. Кожа у них как чистое золото, хоть и вся в грязи. Когда только они успели так загореть. Лето детей не щадит, лепит на свой манер. Вот, и кожа у Ванечки шелушится. А смотри-ка,  для дочки твоей сарафан «тоточка» Нэна сшила. Ну, вспомнила теперь?

Дарина кивнула, так, что голове и шее стало больно, и слёзы шмякнулись на цветастую замызганную скатерть.

— Вот же они. Зиночка твоя. — Нэнка ткнула пальцем на цифру три.
Видишь, какие у неё хвостики? Всё такая же зайка. А это Иван.
Иваха твой. Спрятался за восьмёркой. Ну, и глаза у него. Всё видит.
Ты вспомни, вспомни как я шутила, что он их и ночью не закрывает.
Ванечка это.
А это, смотри, цифра шесть. Это же мой Данечка ручку свою тянет
за яблоком. Данечка мой. Сам такой сладкий, как это яблочко.

Дарина подняла голову. Взгляд у неё забегал по потолку.

— Ты чувствуешь? — Спросила она.

— Что?

— Яблоками запахло.

— Запахло, запахло, и яблоками, и тестом. Деревянный дом всё чувствует. —
Нэнка потихоньку взяла сестру за руку. — Там они растут, яблоньки,
за рекой, это же дичка. Наши яблочки мы уже все съели. А мы с тобой
сейчас сбегаем за дичкой. Ведь тесто совсем уже скоро подойдёт.
Тесто нас с тобой ждать не будет. Нужно бежать за дикими яблоками, пока тесто не подошло.

Дарина шагнула к двери.

— За дичкой! — Громко сказала Нэнка. — А давай, мы наперегонки с тобой побежим? А за руку, хочешь, давай за руку бежать?

Нэнка смотрела на Дарину и не узнавала её. Не то ей было пять лет, не то двадцать пять. А не то её все.

— Дичка, сладко. Нужно бежать, нужно нарвать для детишек. Теперь поняла? Побежали?

Дарина с Нэнкой бежали, захватив с собой часы . Ни фотографий, ни писем. Только бы часы шли. Шли, шли. Жещины убегали. Время убегало вместе с ними. Время бежало. Секундная стрелка отточенно мелькала. Солнце поднималось всё выше. Дикие яблоки горчили. Но всё равно было сладко. Бог знает, отчего.