Безопасное место

     Мне классно, плаваю себе в теплой водичке, если захочу попить, сделаю несколько глоточков- вкусненько. Могу подвигать ручками и ножками, пошевелить пальчиками, потянуться после сна. С едой, во обще нет проблем: не нужны вилочка и ложечка, даже жевать ничего не надо- как -то даже скучно. Было бы чем заняться, а то так живу: на всем готовеньком, получаю уже готовое питание и вещества в виде каких - то малекул. Когда вырасту и стану большим, буду сам всё делать: помогать родителям, кушать кашу, играть в машинки, строить дороги и дома, лепить из пластилина солдатиков, Деда Мороза и Снегурочку. Обязательно пойду учиться — самый главный — это первый класс, а потом легче будет. Вокруг меня скафандрик — он защищает от вирусов, плохой людской еды, вредных лекарств и неприятных токсинов. Начал замечать, что ручки и ножки становятся больше — может быть, я уже вырос? Там далеко, за скафандриком, кто-то разговаривает: один мягкий, другой сильный голос. Рассуждают, кто у них родится и как назовут ребёночка. Кем я буду? В какие кружки и секции будет возить меня бабушка. А что мне бабушка? Когда у меня есть дедушка — вот с ним и буду играть в мальчишеские игры. „Кто родится?“ — этот вопрос слышу не в первый раз. „Глупенькие, о ком это они?“ Знаю, что я мальчик и зовут меня Роман. Значит, я больше их и уже взрослый? Прочитали бы лучше сказку про Колобка, или рассказ про детство, где Ваня играет под крыльцом в машинки с курочкой, — или включили симфонию Чайковского. Тук – тук, постучался в стеночку своего домика. Частенько напоминал той, что надела на меня скафандр (и которая, кстати, ещё и диеты соблюдает): „Съешь котлету и ложись спать!“ А я тем временем отдохну — сегодня я вдоволь наплавался и на кувыркался». Глубокой ночью я проснулся и услышал, что они всё ещё разговаривают. Я постучал, подвигался — ощутил скованность. Наверное, я вырос или скафандр стал мал. Уверенный голос вызывает машину скорой помощи. Через недельку дядечка с этим голосом скажет: «Я твой папа». «Родненькие, вы куда меня везёте?» — еду в машине и задаюсь вопросом. «Не сотрясайте, мне страшно, я же могу из своего бассейна выскользнуть», — рассуждаю. «Ладно, так и быть, доверюсь этим двоим, что со мной разговаривали». Появились другие голоса, что-то командуют. Наверное, они со мной играют в солдатики — хорошо, согласен: вытягиваюсь, руки вдоль туловища, ножки вместе и полетел через пространства к далёким космическим созвездиям.
— Зачем вы меня ладошкой по попе шлёпнули? Мне же больно! — слышу свой голос.
— А-а-а… Мне холодно! Закройте меня, слышите меня! — кричу.
— Ребёночек… Какой славненький! Глазки открывает, — говорит голова в маске.
— Что это они так громко шумят, эти в белых халатах и масках? А-а-а… Мне холодно, — пытаюсь разговаривать с ними.
Яркий свет… Подлетаю и падаю вниз. Хочу в тепло! Меня крепко замотали — не повернуться. Вижу, что на меня смотрят добрые, уставшие глаза.
— Мамаша, держите. Аккуратно — это ваше дитя, — передали меня в ласковые руки.
Те, в белых одеждах, назвали это доброе лицо «мамаша». Может, и мне её назвать, только по-своему, мягко: «мама»? Она прижимает моё тельце к себе и говорит что-то доброе, успокаивающее.
— Наверно, меня уже не вернут туда, где я плавал и кушал через трубочку в своём животике, — подумал я.

    Она прижимает меня к себе — с ней спокойно: тепло обволакивает, а убаюкивающие запахи и звуки дарят ощущение уюта. Я закрываю глаза.
Всё, меня нет — я к маме.
    Ребёнок прошёл через портал миров, из одного измерения в другое. Утомлённый перегрузками, он медленно засыпает, представляя уходящий мир вечного тепла и сытости, комфорта и ласковых поглаживаний — то воображаемое безопасное место, что осталось в памяти.  «Тепло… Если я чувствую тепло, значит, проснулся. Но где я? У меня нет трубки, я не плаваю. Хочу пошевелить руками и ногами, но всё тело крепко затянуто. Надо что-то делать — знаю, надо позвать на помощь. Подумал я и заговорил: „А… Я хочу есть… А…“».  Меня удобно укладывает и прижимает к своему телу, та, что я решил называть мама, она говорит ласковые слова и чем-то упругим касается моих губ, я широко открыл рот и захватил сосок и что - то еще упругое, но приятное. Сжимаю губы, проглатываю капельку, другую, сбивается дыхание, я чаще сжимаю свои губы, как вкусно, закрыл глаза, чтобы насладится запахами близкого тела и мелодией голоса: «Ешь мой дорогой ребеночек».  Когда я подросту, то пойму, что это молоко матери, самая сладкая еда во вселенной. Мне хотелось еще капельку и еще, даже струйка полилась, я уткнулся в мамкину грудь, теплую и мягкую, сытость и успокоение догоняют меня на пути в сказочный мир под названием «жизнь».

8 июля 2026г.