Молитва Марии

В сиянье залов, где хрусталь звенит,
Где шепот шелка заглушает смех,
Она стояла средь холодных плит —
Дитя деревни, чуждая для всех.
В ней не было ни блеска диадем,
Ни знатных предков в мраморной тени.
Лишь чистота полей была над всем,
Да робкий свет мерцающей свечи.
А рядом — Дама. Властная княжна,
Чей профиль отчеканен на монетах.
Судьба ее казалась решена,
Вся жизнь прошла в блистательных портретах.
Их свел случайный промысел небес,
Ошибка слуг иль перст судьбы незримой.
И дама увидала интерес
К душе простой, ранимой и гонимой.
Не оттолкнула, пряча свой испуг,
Не посмеялась дерзости простушки.
Протянула руку: «Ты мне больше друг,
Чем те льстецы с вином из красной кружки».
Она ввела девчонку в высший свет,
Одела в бархат, подарила кров.
Сняла печать безвестности и бед,
Освободив от тягостных оков.
Но главный дар был глубже и святей:
Она открыла ей дорогу к Храму.
Среди мирских обманчивых сетей
Преподнесла спасительную драму.
Под сводами намоленных церквей,
Где плавится свечной пчелиный воск,
От суеты грехов и скоростей
Она вела под Богородицы Покров.
Омыв водою купели святой,
Нарекши крестным именем пред Богом,
Она закрыла путь дороги той,
Что привела бы к пагубным порогам.
Казалось, счастье выпало двоим,
Но плоть княгини поразил недуг.
Смертельный мрак клубился перед ним,
Замкнув болезни неминуемый круг.
Весь дом затих. Врачи ушли во тьму,
Разведя безнадежно врозь ладони.
Никто не мог помочь горю своему,
Надежды луч в туман агоний тонет.
А девушка забыла блеск шелков,
Забыв про страх пред ликом умиранья.
Склонившись у распятия веков,
Она несла обет и покаянье.
Как дева непорочная Мария,
У ложа страждущей она была.
Ее молитвы тихие, простые
Святая Богородица брала.
Она меняла влажную постель,
Водила пальцем по губам сухим,
Гнала молитвой призрачную тень
И говорила с ангелом своим:
«Спаси ее! Возьми мой каждый вздох,
Мою юность, силы до остатка!
Пусть я сгорю, чтоб смерти тяжкий вдох
Не тронул ту, чья жизнь сейчас так шатка».
И чудо совершилось в тишине:
Больная встрепенулась на рассвете.
Вернулся пульс к натянутой струне,
И теплый ветер жизни снова встретил.
Болезнь ушла, как отступает ночь
Пред утренней зарею золотою.
Смогли врачи сомнения превозмочь,
Склоняясь изумленно головою.
Над ними плакал ангельский покров,
Ответив на горячее моленье.
Когда же Дама вновь смогла дышать,
Взглянула в очи девушки-прислуги.
В них неземная зрела благодать,
Светились чистоты живые дуги.
— Кто ты, дитя? Мой свет, моя броня?
Твоя любовь сильнее всякой стали.
— Я здесь затем, чтоб уберечь тебя.
Меня тебе на небе завещали.
Я твой Хранитель. Твой незримый щит.
Та кара, что обрушилась жестоко —
То испытанье, что Господь вершит,
Чтоб отличить святого от порока.
Он дал болезнь, чтоб исцелить твой дух,
Чрез смертный страх очистить твою душу.
Мой слабый глас в молитвах не потух,
Чтоб этот хрупкий мир я не разрушу.
Так две души связались навсегда:
Высокомерье титула земного
И деревенской девочки звезда,
Рожденная от Слова всеблагого.
Одна дала приют и свет Креста,
Другая стала ангелом крылатым.
Теперь их вера истинно чиста,
Навек скрепленная любви закатом.