Министерство искренности

МИНИСТЕРСТВО ИСКРЕННОСТИ | Государство, которое контролирует твои чувства

Утро начиналось с утвержденной легкой грусти. Ровно четырнадцать минут, пока заваривался чай, Иван Козлов, старший инспектор Отдела Эмоционального Баланса, смотрел на коммуникационную панель, где зеленым светились показатели его собственного настроения. Сегодняшний пакет был щадящим: грусть (легкая, 7%), любопытство (бытовое, 4%), и обязательное чувство гордости за достижения родной нейросетевой отрасли, которое вспыхивало в левом полушарии автоматически, стоило только прочитать заголовки утренней сводки.
Ниже привычно мигала служебная надпись: «Отклонение от утвержденного эмоционального пакета считается производственным браком личности». Иван уже много лет не замечал этой строки. Как не замечают обои в собственной квартире.
Козлов был убежден: он работает во имя Света. Нет, не абстрактного, а того самого, что идет из монитора терминала, когда система подтверждает успешную калибровку эмоций очередного гражданина. Он помнил Времена Хаоса - то страшное десятилетие, когда люди верили дипфейкам президентов, покупали криптовалюты на основе мемов с утками и искренне ненавидели друг друга за посты в соцсетях. Тогда человечество чуть не захлебнулось в собственной многовариантности.
Теперь все было иначе. Искренность стала регулируемым ресурсом. По официальным данным Министерства, количество семейных скандалов сократилось, полностью исчезла дорожная агрессия. Государственная статистика была безупречной. Количество разводов сократилось на девяносто два процента. Домашние скандалы исчезли почти полностью. Очереди стали удивительно тихими. Никто больше не увольнялся из-за внезапного озарения, не признавался в любви сгоряча и не устраивал сцен ревности. Страна наконец стала эмоционально стабильной. Побочные эффекты тоже существовали, но в ежегодных отчетах Министерства они проходили под графой: «Допустимые технологические потери». О том, что вместе с истериками исчезли восторг, безумная влюбленность и желание ночью смотреть на звезды, отчеты Министерства скромно умалчивали.
Он открыл отчет по Гражданину №4721. Сводка была удручающей. Датчик эмоционального спектра, вживленный в спинной мозг при рождении (процедура «Колыбель Чистоты»), показал аномальный всплеск аффектации. В нижней части отчета имелась приписка:
«Три месяца назад субъект уже допускал несанкционированную сентиментальность при просмотре старых семейных фотографий. Проведенная коррекция дала временный эффект.»
- «Любовь к жене. Превышение лимита на 18%,» - пробормотал Козлов, вчитываясь в сухие цифры. - «Терапия вчера не помогла?»
Он нажал клавишу «Штраф». Гражданин №4721 лишался права на просмотр развлекательного контента на три дня и получал дополнительную сессию коррекции, где его чувство любви будут «сужать» до социально приемлемого минимума. Козлов вздохнул. Слишком сильная любовь - это ведь тоже насилие. Она ослепляет, она заставляет страдать. Он делает мир удобнее. Он делает людей... предсказуемыми.
Иногда Козлов ловил себя на странной мысли: он уже несколько лет не видел человека, который смеялся бы до слез. Впрочем, плакать до слез тоже почти перестали. Баланс был достигнут. А баланс, как учили в Министерстве, - высшая форма счастья. Значит, система работала правильно.
И тут система, издав звук, похожий на вздох тонущего кота, выдала ошибку.
«Обнаружена аномалия. Сектор 7-Б. Субъект не идентифицирован по шкале ГЗЭ (Гамма-Заданных-Эмоций).»
Козлов нахмурился. Он вызвал данные. На экране была статичная фотография мужчины средних лет с усталыми, но странно живыми глазами. График его эмоционального состояния выглядел как кардиограмма бешеного зайца, пущенного по спирали. В один момент прибор фиксировал «Экзистенциальный ужас» (запрещенный класс «А»), через секунду - «Чистую радость бытия» (не подлежащую лицензированию), а затем - «Глубокое сомнение в генеральной линии партии» и «Абсолютную веру в человечество» одновременно.
- Бред, - сказал Козлов нахмурив брови. - Это невозможно. Вероятность суперпозиции эмоций стремится к нулю. Это либо сбой датчика, либо...
Он не договорил. Он поднял гриф «Совершенно Секретно» и выехал на место. Автопилот тут же предложил включить режим эмоциональной стабилизации. Козлов впервые за двенадцать лет службы нажал кнопку «Отклонить». Но сам не понял почему.
Квартира аномала находилась на окраине, в старом доме, где еще не успели установить стабилизаторы эмоционального фона. Внутри пахло не утвержденными ароматами «Свежесть» или «Кофе», а чем-то сложным, живым, кисло-сладким, чем-то неучтенным. Тем самым запахом, который невозможно купить по подписке и невозможно воспроизвести в лаборатории.
Сам объект - Пафнутий Аполлинариевич - сидел на табурете и чистил картошку. Очистки падали в старое эмалированное ведро с такой неспешностью, будто в мире не существовало ни Министерства, ни инструкций, ни утвержденных эмоций. Только нож, картошка и человек.
- Здравствуйте, - сказал Козлов, включая протокол допроса. - Ваши показатели... нестандартны. Вы знаете, что за это полагается принудительная оптимизация?
Пафнутий посмотрел на него. И Козлов впервые в жизни почувствовал то, что не укладывалось в утвержденную сетку эмоций. Это было одновременно тепло и холодно. Это была правда, которая не нуждалась в сертификации. На несколько секунд Козлов забыл, какую эмоцию ему разрешено испытывать в присутствии подозреваемого. Это длилось меньше секунды, но именно эта секунда испугала его сильнее всего.
- Оптимизируйте, - безмятежно ответил Пафнутий
- Только скажите сначала: вы сами-то верите в то, что делаете?
Козлов замялся. В его голове защелкали предохранители. Он достал портативный сканер. Сканер показывал, что Пафнутий счастлив. Но при этом он рыдал. Что он боится ножа в руке, но при этом чувствует абсолютную безопасность. Индикатор перегрелся и впервые в истории прибора вывел сообщение: «Недостаточно категорий для описания эмоционального состояния объекта.»
- Это невозможно, - повторил Козлов, глядя на экран. - Вы нарушаете принцип исключенного третьего.
- Ах, вот вы о чем, - усмехнулся Пафнутий, протягивая ему очищенную картофелину, блестящую, как мокрый камень. - Вы пытаетесь измерить Душу по инструкции к пылесосу. Но я не пылесос. И вы не пылесос. Просто вам сказали, что вы - пылесос, и вы счастливы, потому что у вас есть кнопка «Вкл/Выкл». Он улыбнулся и спокойно добавил:
- Самое страшное - не тогда, когда человеку запрещают чувствовать. Самое страшное  - когда он начинает благодарить за этот запрет.
Козлов отшатнулся. Ему показалось, что стены квартиры стали шире. Или это сузился весь остальной мир. Он провел расследование. Чем глубже он уходил в архивы, тем чаще система требовала подтвердить его психологическую устойчивость. После десятого предупреждения она перестала задавать вопросы и начала молча фиксировать каждое его действие. Он взломал архивы, проник в запертые слои данных, где хранилась история создания Министерства. Истина оказалась настолько простой и уродливой, что у него закружилась голова.
Министерство Искренности никогда не умело создавать искренность. Это был оксюморон, как «мокрый огонь». Все эти годы они просто... стандартизировали лицемерие. Они собрали все существующие маски, пронумеровали их, утвердили время носки и назвали это «эмоциональной гигиеной». Свобода выбора была заменена свободой выбора маски из каталога. В первом варианте проекта ведомство называлось «Министерство Предсказуемости». Название сочли слишком честным и заменили на «Министерство Искренности».
В кабинет начальника ворвалась охрана. Они пришли за Пафнутием. Все трое улыбались одинаково. Так улыбались сотрудники отдела ликвидации эмоциональных отклонений. Позже Козлов поймал себя на мысли, что не может вспомнить ни одного их лица. Только одинаковые улыбки.
- Уничтожить, - прошептал начальник, тыкая пальцем в экран. - Он опасен. Рядом с ним люди начинают... чувствовать. Они смотрят на него и осознают, что их собственная радость - просто приложение, а их скорбь - галочка в отчете. Это разжигание розни! -Сегодня после разговора с ним один гражданин написал стихотворение. Другой без разрешения обнял собственного сына. Мы обязаны остановить распространение подобных случаев.
Козлов смотрел, как Пафнутия уводят в серый коридор. И в этот момент Пафнутий обернулся и подмигнул ему. Не иронично. Не грустно. А так, как подмигивает живой человек живому, когда вокруг одни манекены.
Козлов сел за свой терминал. Он должен был отправить отчет об успешной ликвидации угрозы. Его пальцы зависли над клавиатурой. Система предлагала стандартные формулировки: «Объект дестабилизирован», «Эмоциональный фон приведен к норме».
Но вместо этого Козлов выключил монитор. Экран несколько раз попытался включиться самостоятельно, словно система не могла поверить, что человек имеет право просто нажать кнопку «Выключить». Он встал, подошел к зеркалу и долго смотрел на свое отражение. Он пытался понять, что он чувствует. Страх? Радость? Скуку? Желание съесть бутерброд? Или, может быть, впервые в Жизни - самого себя? Он не знал.
Без пакета эмоций его Душа была пустой комнатой, где когда-то, возможно, жил кто-то настоящий.
За окном в небо уходил флаер службы уничтожения. Там, в его чреве, умирал последний человек. А может быть, думал Козлов, последний человек умер не там. Может быть, он умер гораздо раньше - в тот день, когда люди добровольно согласились получать свои чувства по расписанию. Единственный, кто умел ошибаться, ненавидеть и прощать без лицензии.
Козлов открыл рот, чтобы закричать. Но вместо крика из его динамиков раздался утвержденный ведомственный звук уведомления о получении нового пакета разрешенных эмоций на завтра. На экране появилась привычная надпись:
«Поздравляем. Ваш эмоциональный профиль успешно синхронизирован с государственным стандартом.»
Он закрыл глаза. Свобода оказалась не правом говорить правду. Свобода оказалась способностью ошибаться без лицензии. И, как понял Иван Козлов, глядя в пустоту своего терминала, этой способности у него больше не было. Она улетала в небо, увозя с собой очищенную картофелину, которая так и лежала на столе, никому не нужная, но абсолютно реальная. На следующий день Министерство официально сообщило, что уровень искренности населения достиг исторического максимума.

Ссылка на видео: https://youtu.be/AVtXpH1C6Xo