Доминиум. Глава XII

XII

Арций продолжал объяснять, но Мэт, смотря на него широко открытыми глазами, совсем не слышал слов. Мелинде очень плохо, она страдает! Что за таблетки она пьет? Антидепрессанты? Транквилизаторы? Он взглянул на сапиеноскоп – изображение уже пропало. 

– Верните ее, – потребовал Мэт.
– Позже. У вас будет очень много времени для наблюдения, поверьте. А в настоящий момент нам надо спешить.
– Что вы хотите от меня?! Идите к черту, я останусь здесь!

В ответ на грубый крик Арций поднял руку, и от нее отделилась прозрачная сфера. Быстро проникнув в голову Мэта, мощный седальгетик подействовал сразу – волны блаженного спокойствия похоронили облик страдающей Мелинды и мысли о ней, а также все чувства и ощущения, заставляющие хоть немного нервничать.

– Простите, это для вашего блага. Нам действительно следует поторопиться.

Схватив Мэта под руку, Арций вылетел с ним наружу. В напряженной тишине они преодолели тракт оранжевого неба, потом оказались в полиэтиленовом коридоре, где господин в красном заставил Мэта чуть ли не бежать. Когда они вышли на скалы, покрытые шуганным туманом, Арций остановился и стал тихо говорить, иногда поглядывая с нескрываемым волнением в сторону Маяка. 

– Повторяю, Мэт, Дако ушли. Ну же, осмыслите эту информацию. Доминиум – ваш. Так было предопределено, мы долго ждали и готовились. Способности, о которых вы пока не ведаете, таланты, о каких не подозреваете, – все это проявится в вас. Славным делам предстоит совершиться во благо человечества. Да, последнее время вы бунтовали – и правильно делали, но теперь Дако нет, о чем Выращенные Младенцы с сервилидами уже знают. Вспомните слова Ахатеса: в мозг каждого сервилида была вживлена информация о том, что появится единственный перерожденный, кто не закричит и станет преемником Дако. Отныне и на протяжении тысячелетий – хочется верить! – каждый человек из миллиардов на Трех Планетах признает в вас своего наставника!

Мэт невозмутимо выслушал, совершенно ничего не изменилось в его спокойном бледном лице.

– Дако сильно обидел меня, – ответил он каким-то чужим голосом. – Мне неинтересно все, что связано с его властью и Доминиумом вообще.
– Вы должны говорить о Дако во множественном числе, – заметил Арций.
– Какая разница, если этого психопата больше нет.

Арций лукаво прищурился и усмехнулся, однако это лишь на пару секунд задрапировало его тревогу.

– Вот именно, Мэт. Какая разница, кто вас обидел и каким образом, если настала ваша эпоха. Живые создания Доминиума выполнят любой приказ господина – в пределах реального. Вы расстроились из-за стертых воспоминаний, так распорядитесь, чтобы их восстановили, ведь это возможно!

Озвученная идея заинтересовала Мэта, но из-за действия седальгетика он не мог сразу осознать всю ее важность. 

– Что же мне надо делать?
– Идти прямо и встретиться с предначертанным. Но без меня – не хочу, чтобы остальные узнали про наше знакомство. Ни о чем не беспокойтесь, скоро мы продолжим разговор.

Кивнув, Арций отбежал и скрылся за валуном. Мэт неспешно пошел вперед. Вокруг него высоко поднимались и разбивались о камни бешеные вихри тумана, так они будто привлекали чье-то внимание, и Мэт рассеянно смотрел на их неистовство, принимая зрелище за полусон. Видимо, седальгетик в прямом смысле задурманил разум, мешал здраво оценивать происходящее. Впрочем, обнадеживающая мысль разгоралась ярчайшей звездой, озаряла мглу его рассудка и не позволяла совсем впасть в забытье: воспоминания можно вернуть! Да, он – властелин. А властелины устанавливают свои законы. Он сделает все, чтобы больше не бояться думать о самом дорогом.

Внутри Маяка спиной к входу-арке стоял Отис; его руки были подняты, пальцы быстро играли, при этом господин в зеленом вполголоса с кем-то говорил. Он обернулся, как только Мэт переступил порог, и с доброй улыбкой, словно не веря глазам, пошел навстречу.   

– Я все знаю! – громко заявил Мэт. – И у меня есть требования!
– Замечательно, – сказал Отис. – Поднимемся в купол.

Невидимый элеватор потянул их к отверстию в плите. Ступив на теплое мягкое покрытие, Мэт увидел Ахатеса, который расположился на том самом месте, где некогда стоял Дако. Круглый проем, ведший на балкон, теперь закрывала черная дверь.

– Откуда вы узнали, что прийти сюда нужно именно сейчас? – спросил Ахатес.

Мэт промолчал, его неработающее воображение не было способно выдумать какую-нибудь ложь, Арция выдавать он не хотел. С возрастающей подозрительностью Ахатес продолжил допрос:
– Почему Системный центр потерял вас из виду? Вам ведь известно, что такое Системный центр.

С глуповатым выражением лица Мэт пожал плечами.

– Ладно. Какие же у вас требования?
– Я хочу, чтобы отнятые воспоминания мне вернули! Только тогда я стану помогать вам.
– Это исключено. Они уничтожены.
– Я думаю, – осторожно вмешался Отис, – что нам, брат мой, не стоит быть настолько категоричными. Вероятно, мы сможем восстановить воспоминания мистера Фостера – пригласим нашего брата Минакса, его чудодейственная плита поможет.

Отис добродушно улыбался, и Ахатес, искривив губы, ответил подобием улыбки. 

– Мэт Фостер умер. Его нет давно. Есть безымянный владыка Доминиума. Ему разрешено наречь себя как угодно, но он обязан быть беспристрастным к любому созданию, живому или мертвому, для блага всех нас.
– С этого момента я решаю, кто чем и кому обязан! – прикрикнул Мэт. – Вы сделаете так, как я велю! Меня зовут Мэт Фостер, и я есть!

Брови Ахатеса приподнялись, его холодный взгляд надменно сверкнул.

– Я объясню особенности вашего нового положения. Бесспорно, вы – правитель. Но совсем неопытный, нуждающийся в регентах. Земные столетия напролет мы будем готовить ваше сознание к восприятию реалий Доминиума. Еще столетия нам предстоит вас обучать, чтобы вы потом по-настоящему заняли место Дако, выполняли сами всю громоздкую, кропотливую работу, какую изящно делали Дако. До этого – пока я лично не дам разрешения – вы будете ходить известными коридорами и делать то, что от вас потребуют Выращенные Младенцы, о какой-то свободе не может быть и речи.

Удовлетворенный своими словами, Ахатес скрестил руки. Мэту эти заявления сильно не понравились, и он, отвечая незамедлительно, постарался копировать тон господина в бирюзовом – превосходительный, угрожающе-спокойный.

– Однако мне подчиняются сервилиды. Если станете мешать, я могу им приказать сделать то, что будет не в ваших интересах.
– И что же вы прикажете? – не понял Ахатес.
– Скажу им бросить вас под иглу – и они тут же сделают это.

Ненадолго в помещении с узорами воцарилась опасная тишина: взглядами, решительными и пронзающими, Мэт и Ахатес противостояли друг другу, пока встревоженный Отис не решил все уладить.

– Вероятно, наш молодой, но мудрый господин хочет почувствовать себя в новом качестве, – обратился он к Мэту, положа руку на его плечо. – У вас есть какие-то срочные распоряжения для нас кроме возвращения воспоминаний? Но, пожалуйста, взвесьте каждое слово, дабы не случилась беда, ведь Выращенные Младенцы нужны Доминиуму. А если вы думаете, что мы иногда бываем слишком строги и требовательны, то просим нас простить.

Услышав последнее слово, Ахатес отвернулся и сосредоточился на изучении свисающих узорчатых гроздей. Кажется, он понял, что недооценивал преемника своего Учителя. Но вряд ли этот принципиальный господин решит совсем капитулировать. По поводу срочного распоряжения у Мэта возникла идея, которую он, наверное, из-за действия седальгетика посчитал занимательной:
– Выделите мне пару сервилидов.
– Зачем? – насторожился Ахатес.   
– Для услужения и помощи. Чтобы они переносили меня из одного места в другое, не вы же будете все время делать это. И предоставьте таких сервилидов, какие будут адекватно воспринимать мои команды.
– Думаю, мы не станем возражать, – улыбнулся Отис.

Пальцы его рук заиграли. Совсем скоро элеватор поднял двух работников в серых робах, они словно не заметили Выращенных Младенцев, церемонной поступью подошли к Мэту, покорно склонили головы.

– Я возвращаюсь в Главный сектор, – на медленном выдохе произнес Ахатес, после чего вышел через стену. 
– Желаю вам освоиться здесь, – сказал Отис. – Как только закончим некоторые дела, мы сразу попытаемся восстановить ваши воспоминания, но вы должны пообещать мне, что будете благоразумны и перестанете бунтовать.
– Обещаю, – ответил Мэт, и господин в зеленом, поклонившись, поспешил вслед за Ахатесом.

Наконец-то никаких надзирателей! Рассматривая удивительные черные узоры, подойдя к двери, закрывающей выход на балкон, и тщетно пытаясь ее открыть, просто находясь в обители властелина Доминиума и наслаждаясь тишиной, Мэт понимал незадурманенными фрагментами сознания, что его положение действительно изменилось. Разве хозяин Маяка позволил бы ему вот так расхаживать здесь и прикасаться к сакральным стенам? Бывший хозяин. Неужели он на самом деле ушел? Что же теперь будет...

Сервилиды, как вытянутые по струнке солдаты, не шевелились, но жадно ловили мутными зрачками каждое движение Мэта. Он приблизился к ним; седальгетик позволил рассмотреть их с полным равнодушием – ничто не отличало одного от другого, даже пылинки, казалось, прицепились к робам обоих в одинаковых местах.

– Вы знаете, кто я? – громко спросил Мэт.
– Да, – хором ответили сервилиды.
– Скажите мне, кто я.
– Вы – наш господин.

Как странно это слышать от уродливых существ, лишенных свободы воли. Ни живых ни мертвых.

– Мне нужно вас как-то различать. Идите, отыщите ленты разных цветов и прикрепите их к одежде.

Но сервилиды, получив приказ, остались неподвижны.

– Чего вы ждете?
– Господин, – заговорил один из них голосом тихим, будто сдавленным, без каких-либо интонаций, – объясните нам, что делать, как можно конкретнее, в деталях. 
– Хорошо. Ты... Найди синюю ленту и приколи к форме – вот сюда, где плечо. А ты... Найди красную ленту, приколи к своему плечу. Понятно?   
– Да, – ответили работники и, отойдя к узорчатой стене, прошли сквозь нее.

Пока они отсутствовали, Мэт обдумывал дальнейшие действия. Когда же сервилиды вернулись, он увидел, что все выполнено.

– Отлично. А теперь я дам вам имена. Имя – это особое слово, которое отчасти обозначает человеческую уникальность. Слыша эти слова, каждый из вас будет знать, кому я адресую свою просьбу. Известно вам или нет, у людей на Земле есть имена, и это очень важно для них.

Работнику с синей лентой Мэт сказал:
– Твое имя – Говард.

Сервилид воспринял информацию: ни одна эмоция не скользнула по его искусственному лицу. Затем Мэт обратился к работнику с красной лентой:
– Твое имя – Эдвард. 

Тот тоже никак не отреагировал. Впрочем, не стоило ждать от них каких-то изменений в поведении, связанных со значимостью момента, ведь их действия и слова определяются программой.

– А теперь, Говард и Эдвард, унесите меня отсюда ровно на сто миль к северу от башни.

Ледяными пальцами сервилиды дотронулись до рук Мэта. Тут же он увидел, как стена впереди буквально распахнулась, пол исчез и под ногами сумбурной рябью замелькали скалистые выступы с пластами тумана между ними. Через несколько секунд втроем они приземлились на скользкое каменное возвышение. Вокруг сразу пустились в демонический пляс серые клубы, мешая обзору и предостерегая от дальнейших движений. Но Мэт не собирался идти вперед. Все что он хотел – это выждать, когда закончится действие седальгетика, а потом отправиться в Долину Менгиров, к сапиеноскопу. Задерживаться в покоях Дако было нельзя, туда со своим задетым самолюбием мог вернуться Ахатес и сделать какую-нибудь подлость. Именно поэтому Мэт попросил сервилидов унести его.

Смотря на экспрессивное, не ограниченное временем и пространством представление тумана, он постепенно ощущал, как к нему возвращаются переживания. Мелинда там – настолько далеко, что никто, совершенно никто не выразил бы расстояние в цифрах. Ей очень плохо. И он бессилен помочь. Остается только наблюдать и догадываться. Мэт унял желание продолжить размышления, пообещав себе простоять возле сапиеноскопа до тех пор, пока земные дни его жены не будут сочтены.

Серые клубы не думали прекращать злобные танцы и, возможно, намеревались вовлечь в них Мэта и его сервилидов. Говард и Эдвард безмолвно стояли по обе стороны от своего повелителя, который, наконец, почувствовал явное отвращение при виде их белых лиц. Отлично, препарат не действует!

– Перенесите меня в Долину Менгиров, туда, где сапиеноскоп Арция! – скомандовал Мэт, и работники, взяв его за руки, открыли полиэтиленовый коридор.

Они в точности повторили маршрут господина в красном. Теперь ни оранжевое небо, ни гиганты-столбы с чудными крупноголовыми существами на вершинах, ни переплетения разноцветных облаков совсем не интересовали Мэта. Лишь одно имя на губах, лишь одно желание. Приказав сервилидам никого к нему не пускать, он нетерпеливо вбежал внутрь шарообразного строения – Арция там не было. Но с ним все равно не получился бы сейчас разговор. Переливающаяся синева. Белый квадрат. Изображение Мелинды – единственное на экране.

Она сидит на ступенях галереи, опоясывающей запустелый одноэтажный дом. С уколовшим чувством боли Мэт увидел, что ничего не изменилось в этом загадочном, очень дорогом для них месте, где так часто влюбленные, будучи супругами, проводили часы вдвоем. Солнце ласково играет с травами дальнего луга. Неужели на Земле полдень новых суток? Или прошло несколько дней? Сколько же времени Мэт пробыл внутри Маяка, а потом на каменной вершине?.. Несмотря на замечательную погоду, лицо Мелинды серьезно. Но той повергающей в ужас злобы уже нет. Она глядит то прямо на залитые светом просторы, то на свои руки. У нее на коленях книга, но Мелинда не открывает ее. Мэт без труда разбирает название – «Франкенштейн, или Современный Прометей» Мэри Шелли. Сколько раз Мелинда перечитывала ее, эту небольшого размера книжечку в бело-синей обложке! Как бы Мэт хотел знать, о чем его любимая думает сейчас. Что она, умная и проницательная, словно сивилла, сказала бы, если бы узнала о том, где ее муж и кем он стал? Какая же она красивая...

Начинает смеркаться. На галерею приходит прилизанный франт в спортивном костюме. Этот тип садится рядом с Мелиндой, она позволяет себя обнять, что сильно злит Мэта. Двое на ступенях долго беседуют. Жаль, слова не слышны! Франт почти не говорит, а все смотрит на нежные черты Мелинды, она же отводит глаза. Ее губы быстро шевелятся; скоро собеседник меняется в лице и, видимо, повышает голос. Она, удостоив его взглядом, наполненным болью, бросает укоризненную реплику. Разговор продолжается, оба хмуры и рассержены. В конце концов тип встает и уходит прочь. Мелинда не смотрит ему вслед, но на ее глазах слезы. Проходит время – и они высыхают. Медленно на луг прокрадывается ночь. Поезда, спешащие по железной дороге, пестрят яркими огнями. 

Мелинда добирается до дома. Так ничего и не поев, поднимается в спальню, ложится в кровать. Убедившись, что она уснула, Мэт отошел от сапиеноскопа. Он уже не чувствовал сильного волнения, только масса вопросов не давала ему покоя. Их пока лучше игнорировать, ведь нет уверенности в том, что после ухода Дако образ Мелинды, восстановленный обильными размышлениями, не будет коварно стерт в сознании.

Мэт вышел наружу, глубокий вдох помог ему расслабиться, обратить внимание на парад красок. Четкие и потускневшие, самые яркие и угрюмо-темные, они поднимались из глубин, готовились вспорхнуть ввысь, но какая-то сила удерживала их возле столбов-гигантов. Говард и Эдвард, покинув свои посты у входа в здание, приблизились к господину в ожидании приказов. Раздумывая над следующими действиями, Мэт увидел в оранжевом небе красный силуэт Арция.

– Не сомневался, что вы здесь, – сказал тот, ступив на вершину столба. – Вы хорошо держались. Я следил за Ахатесом и Отисом через Системный центр, поэтому мне известно каждое слово вашего разговора.
– У меня к вам просьба. Если еще раз решите отправить в мою голову седальгетик, предупредите об этом. А лучше обходиться без него. Я больше не хочу подавлять свои чувства.
– Как вам будет угодно, – просиял Арций, и его странная радость многократно увеличилась при виде работников с лентами на робах.
– Мэт, вы им приказали иметь отличительные знаки! Удивительно!
– Да, а еще я дал им имена.
– Ага. Вы не представляете, насколько я поражен! Мне приятны эти действия. Но позвольте узнать, почему вы дали имена сервилидам?
– Я подумал, это слишком дико – взаимодействовать с людьми, осознавая, что у них даже имен-то нет. Я не хочу уподобляться варвару. Ведь они, несчастные, такие же люди, как и мы с вами, просто им не повезло. 
 
После таких слов глаза Арция загорелись героической решительностью, и он предложил Мэту прогуляться. Сделав десяток шагов, они ступили с поверхности столба, но не устремились вниз, в объятия роскошных облаков, а пошли над ними, будто бы по невидимой воздушной тропинке. Говард и Эдвард последовали за господами.

– Итак, Мэт, надеюсь, я убедил вас, что намерения мои самые великодушные и мне можно верить. В свою очередь я доверяю вам. Хотите знать, зачем я помогаю? Сейчас об этом мы поговорим. Как думаете, почему я так долго наблюдал за вами в горах и не выдавал себя? 
– Теряюсь в догадках, – улыбнулся Мэт.
– Позвольте же объяснить. Когда вы покорно ходили к Дако, глупо было являться к вам и излагать свои идеи, которые могли остаться непонятыми. Я выжидал. Верил, что однажды вы увидите истинную сущность Дако – злодейскую, безжалостную, страстно желающую издеваться над людьми, награжденными вечной жизнью! Это свершилось, вы начали бунт! Я же всегда бунтовал в Доминиуме, да-да, и никто так и не узнал об этом, ибо – что уж тут скрывать – я проявлял чудеса изобретательности. Приходилось использовать разные ухищрения, чтобы Дако не отследили ход моих настоящих мыслей. Быть заключенным в Кубосе в планы не входило, но и от своих ощущений я отказываться не хотел. Теперь обо всем по порядку. В свое время я, как и вы, вдоволь наслушался философских монологов Учителя. Познавая через сапиеноскоп особенности жизни землян, я восхищался ими – их чувствами, достижениями, подвигами, видел бесстрашие мужчин и женщин на новых землях, на баррикадах, на полях брани, на поприщах наук и искусств. Переживал, когда они терпели бедствия, радовался светлым дням их истории и простому житейскому счастью людей. О, как искренне я радовался! В то же время мне приходилось смотреть на иглы, убивающие в перерожденных все человеческое. Дако говорили, что это во благо. Но я никогда не верил – сначала на уровне простых ощущений, потом более осмысленно. Дако заявляли, что Доминиум движется к Цели. Но ни один Выращенный Младенец ничего толком не знает про эту Цель, известны только ее приблизительные координаты! А если ее вообще нет – такой, какой она была обещана? Доминиум может достигнуть определенной точки, но там не будет оазиса Метагалактики. Что вы тогда станете делать, Мэт?   
 
У Мэта не имелось никаких соображений, он промолчал. Арций продолжил говорить быстро и волнительно.
 
– Я люблю людей, ценю человеческую индивидуальность и считаю себя гуманистом. И мне было очень тяжело, потому что я, стоя перед глазами Учителя и боясь Кубоса, не мог заявить о своем неверии в эти байки о Цели и движении к ней. Да-да, байки! Скепсис заставлял меня думать, что Дако нам просто врут. Вы спросите, Мэт, куда в таком случае Доминиум летит? На родину Дако, дабы завоевать ее армиями сервилидов, на периферию Метагалактики, где всех нас ждет Смерть, мгновенная и окончательная, на зов неведомых хозяев Дако, которые станут использовать сервилидов в своих целях, варианты могут быть самые разные, я много об этом думал. Или же никуда Доминиум не летит, а просто, как вы говорите, нарезает круги, тогда разговоры о Цели были дымовой завесой, прикрывавшей желание Учителя вечно править порабощенными людьми. 

Шагнув на поверхность другого столба, Арций остановился собраться с мыслями. Мэта сильно озадачило все услышанное, но он пока еще не понимал, что господин в красном хочет от него. Когда они пошли по новой воздушной тропинке к следующему столбу, Арций заговорил с еще большим волнением.

– Дако ушли – это факт. Теперь вам, Мэт, предстоит решить: продолжит Доминиум заданный программой путь к призрачной Цели либо изменит направление. Вы сказали, что сервилиды – такие же люди, как и мы с вами. Это самая прекрасная фраза, какую я слышал. У меня есть одно убеждение масштабное, и, главное, оно формировалось из-за недоверия Дако, под влиянием моих настоящих чувств и любви к человеческому роду. А убеждение это звучит так: перерожденные могут быть по-настоящему свободны и счастливы на Трех Планетах, если их научить разумно пользоваться свободой. Да, это обучение будет долгим, но, измени мы курс, время станет нашим союзником! Найдем подходящую звезду, рассчитаем орбиту, выведем на нее Доминиум. Уничтожим Системный центр, иглы и рабское состояние. Освободим людей! Дадим им новую возможность настоящей жизни после смерти!.. Вот почему я сказал, что постараюсь быть другом. Вы – совсем не Дако. Вы – землянин, ваши чувства мне близки. И, самое главное, массовое убийство индивидуальности, наличие множества абсолютно одинаковых трудяг вам отвратительны, как и мне. Моих знаний хватит, чтобы начать процесс. Однако вы у руля, решение за вами. Что скажете? 

Нахмурившись, Мэт взглянул на господина в красном, его лицо, взволнованное и счастливое одновременно, с детской наивностью и революционным пылом, требовало дать незамедлительный ответ.

– А если Дако вернется?
– Во множественном числе, Мэт. Мы можем сделать так, что Дако не вернутся!
– Дело очень ответственное. Я не могу сейчас сказать, готов ли я к этому. Мне нужно подумать. 
– Разумеется, – ответил Арций. – Я же рад, что выговорился и мне теперь не придется ни от кого утаивать свои мысли. Вы не представляете, как я рисковал! Иногда вел себя так опрометчиво! А ведь Дако даже не узнали о том, что я помог Ойносу отправиться из Доминиума на Землю и вернуться обратно.

ПРОДОЛЖЕНИЕ: http://stihi.ru/2026/07/07/8238