Дед Митя отжигает

Вечер падал на деревню,
пахло дымом и травой.
Деда Митя с балалайкой
шёл по улице, хмельной.

У калиток бабы спорят,
где-то лает старый пёс.
Луна висит косой кривою,
под сияньем ярких звёзд.

Сел на лавку у забора,
струны тихо подтянул.
Тронул раз — и вся округа
окунулась в звонкий гул.

Из домов полез народец,
всем веселье по душе.
А дед Митя, раззадорясь,
зарядил частушки петь.

•Ой, ты, Русь, душа-загадка,
в праздник, с медовухой сладко!
С балалайкой веселей,
под вой собак лунных ночей!

•В три струны поёт, играет,
душу рвёт, плясать желает.
Если скучно — всё пройдёт,
балалайка грусть сотрёт!

Дед не на шутку разгулялся,
заиграл ещё смелей.
Вразнос пошла плясать деревня,
нализавшись до бровей.

Пыль столбом, трещит округа,
льётся речкой самогон.
Зарядил частушки снова,
словно новый фельетон.

•Хоть мала она, удала,
балалайка – всем по нраву.
Как переборами пойдёт –
всех девок в кучу соберёт.

•Пошли в поле, погуляли,
поплясали, разбежались.
Один спать лёг я под сосной,
балалайка ведь со мной.

Тут турист, на вид немецкий,
по деревне всё бродил.
Весь приличный, иностранный,
фотоаппарат носил.

Подошёл, спросил с акцентом:
«Я разобрал лишь — Was ist das?..»
Я говорю:
— Это, братец, балалайка.
Про тебя спою сейчас.

•Иностранца как-то встретил,
русским стал он после третьей.
Стал тельняшку в клочья драть,
плясать с медведем, твою мать!

•Пузырь допили мы за встречу,
душу русскую так лечим.
Что за праздник и без драки?
Разнёс сарай к чертям собачьим!

•После обнимал берёзу нежно,
пел «Катюшу» безмятежно.
А к утру, обняв матрёшку,
храпел в коровьей он лепёшке.

Веселился иностранец,
не понял острое словцо.
Уловил лишь слово «русский»,
в частушке вляпавшись в дерьмо.

Он не знал, что деда Митя,
под свист пуль и взрывы мин,
с балалайкой бил фашиста,
в сорок пятом брал Берлин.

И звенели тихо струны
среди утренней росы.
На восход орали лихо
кукареку петухи.

Ночь пронеслась хмельной телегой,
всё смешалось: смех и мат.
Деда Митя напоследок
спел частушку тихо в такт.

•Деревянный треугольник,
струн звенящих я поклонник.
Устал немного петь, плясать,
пойду к бабке на печь спать.

Спокойно дома только бабка
елозит в печке кочергой.
В чугунке готовит кашу,
мурлычет кошка под рукой.
Не ругает деда Митю
за балагурство никогда.
Понимает: так отдыхает
его весёлая душа.