Весточка

я пишу себе весточку, той, что плела по ночам
из созвездий узоры, медведиц вела по тропе,
улыбалась, мечтала,  сжигала мосты сгоряча.
и летала, как птица, и знала оковы цепей.

я  пишу себе той, что нежнее  любого цветка,
отыскавшего смерть под подошвами грязных сапог.
той,  что крепче  и яростней сбитого в кровь кулака -
от бесстрашия и до бессилия короток срок.

если око за око,  живи, будто в пьесе  -  играй. 
ведь бумага всё стерпит, бумага - лишь  логово жертв.
он стоит за спиною, так где эта чёртова грань
между твёрдой опорой и кровью на грешном  ноже?

между рабостью чувств и словами, подобными льду,
я шагала по ним босиком.  лёд не таял и жёг.
я пишу себе той, что встречала рассветы в аду
и не ведала разницы, дьявол внутри или бог,

беспредельная скорбь по любви или вечный котёл -
всё едино, пока за любую провинность судим.
так удобно промазать, когда холодеющий   ствол
неумело приставлен к своей же дрожащей  груди.

я пишу без красивых метафор, без громких табу,
адресат не поймёт, то ли путы пред ним, то ли путь.
я чудовище или же чудо?  зависит от букв.
зачеркни, изувечь, исковеркай исконную суть -

ничего не изменится. кара одна -  это крах.
забери эту девочку,  спрячь,  береги, понимай.
полюби её так, чтоб моря умещались в горстях.
собери по кусочкам и склей, чтоб однажды сломать.

я пишу себе той, что молилась, не чуя колен,
ни единой молитвы не зная, не веря слезам.
я пишу себе  "стой" . ты ему и свобода, и плен,
и удавка, и крылья. он выберет нужное сам.

остановится время, замрёт за незримой чертой,
на секунды дробясь, оседая трухой на плече.
как же глупо, ведь ясно, как день: я пишу себе той,
что  уже никогда не придёт и   не сможет прочесть.