Утро

Лучились покоем прозрачные окна,
Когда растворились они на рассвете.
И стлалась трава, что к рассвету промокла
Под ивой, роняющей хлёсткие ветви.

Над заводью самой, где томно и топко –
Лачуга, хибара, подобие хатки.
Волочится мимо вертлявая тропка
К расхлябанным сходням, от ветхости шатким.

Стоял я, как будто недвижно и вечно.
Вихлялась у ног плоскодонная лодка.
И женщина, выпрямившись у крылечка,
Смотрела бесхитростно, длинно и кротко.

Откуда? В безлюдье, в глуши, на отшибе...
Отшельница? Дачница ли одиночка?
И только глаза – голубые, большие –
Под низко повязанным белым платочком.

Приплыл, перепачканный в ряске и тине,
Прибрёл тростником, непонятно откуда,
И – в жар от внезапно возникшей картины.
И страшно спугнуть это робкое чудо.

Вернулся
в тростник, в отрезвившую воду.
На берег песчаный.
К палатке, и к прочим –
Где в бывшем костре дотлевали разводы
Золы, не остывшей в течение ночи…