Собака, которой у меня никогда не было

В моём барачном детстве собаки не было, как, впрочем, не было собак и у моих барачных дружков. В маленькие комнатки  центральной усадьбы Мурапталовского совхоза были вхожи лишь кошки, в морозные январские дни допускались из отдалённых сараюшек новорожденные ягнята и телята, а с марта под кровати подселялись в плетёных ивовых корзинах гусыни, которые несли яйца, и потом насиживали их, и выводили гусят. Собаки были только на привязи в нескольких частных домах, бродячих собак регулярно отстреливали по заданию сельсовета местные охотники, поэтому о собаках я мог узнать только из книг моих старших сестры и брата.
  Первой такой книгой стала книга сестры  "Дикая собака Динго, или Повесть о первой любви" Рувима Фраермана. О дикой Динге в ней ничего не было, кроме мечтаний главной героини Тани Сабанеевой. Я продолжал свои поиски, но фамилия  Сабанеева привела меня только к любимой книге брата «Рыбы России. Жизнь и ловля (уженье) наших пресноводных рыб» Леонида Павловича Сабанеева.
 Дружок Лёша Зуев  сказал мне, что книги "Дикая собака динго" Фраермана сам не читал, но  про  собаку и Фраермана частенько поёт в поддатом состоянии его отец:

Собака лаяла на дядю фраера,
А он стоял курил и хоть бы хны.
Я со стаканчиком, сижу в подвальчике,
Проездом только что из Воркуты.
Смотрю на фраера, он с самого утра
Стоит на улице, кого то ждёт.
Пиджак с булавкою, собака гавкает,
А он стоит себе и не моргнёт.
Такой весь важный он, и разнаряженный,
Костюм наглаженный, блестит пенсне.
А мне так муторно, пью зелье мутное,
Последний рупь тяну из портмоне.
Ещё немного и, своей дорогою
Иду, и трогаю пустой карман.
А фраер тот стоит, и рядом пёс рычит,
А он стоит, молчит, как истукан.

 Книги о собаках Антона Чехова, Гавриила Троепольского, Джека Лондона, Джеймса Оливера Кервуда, Джеймса Хэрриота расширяли мой теоретический кинологический кругозор, но на желание стать владельцем  собственной собаки ещё  повлиял и кинематограф.  Эту историю я расскажу подробнее.
На 4 курсе физмата меня попросили вместо трёхмесячной практики проработать целый учебный год  в татарской школе старинного села Буриказган, название  переводится на русский язык "Волчья яма". Директор школы меня представил ученикам как Александра Романовича, но все ученики обращались ко мне   Саша - абзый.
В кабинете  физики был кинопроектор "Луч -2". С помощью обратной прокрутки плёнки я сделал односерийный кинофильм "Пёс Барбос и необычный кросс" двухсерийным, во второй серии которого все персонажи и пёс бегали задом наперёд. Демонстрация "сериала" вызвала у зрителей гомерический хохот, значительно превосходящий  реакцию ковбоев в более позднем фильме "Человек с бульвара Капуцинов". После многократного просмотра "сериала" не только ученики, но и я сам, стали верить, что вторую серию фильма, с обученным бегать задом наперёд псом Барбосом и троицей браконьеров, изъяли из кинопроката, боясь за психику зрителей.  Уже не смех, а серьёзное желание завести немецкую овчарку появилось у меня позже, после просмотра фильма  "Ко мне, Мухтар", где главную роль младшего лейтенанта милиции Николая Глазычева замечательно сыграл  Юрий Никулин.
Прошло несколько лет, я и моя супруга работали уже в средней школе  Мурапталовского совхоза, дочка ходила в садик, возле нашего дома уже были - гараж, сад, огород, погреб, сарай со всеми   сельскими "братьями и сёстрами меньшими". Бани, летней кухни, собаки не было. Я возвращался домой из города С. Стоял густой осенний туман, фарами авто я осветил несколько фигур в форме, один из них, как оказалось майор внутренних войск, остановил меня и попросил подвести
попутно по трассе сержанта с овчаркой до картофельного поля, где несколько зеков под охраной троих конвоиров копали картошку для лагеря. "От Пальмы не сбегут!" - сказал сержант, приглашая Пальму на заднее сидение. Сам сержант сел рядом со мной. Пальма была без намордника, дышала в мой затылок и  рычала. Волосы на  моей голове при этом приподнимались, я вспоминал повесть  Конан Дойла "Собака Баскервилей". После того, как я, доехав до картофельного поля, открыл дверь машины, Пальма выскочила и поволокла сержанта сквозь туман к фигурам зеков. Сержант кричал: - Фу! К ноге! Но Пальма продолжала бег, я  быстро уехал, вспоминая несчастного сэра Хьюго Баскервиля,над которым стояло мерзкое чудовище — огромный, черной масти зверь, сходный видом с собакой.  И это чудовище  растерзало горло Хьюго Баскервилю и, повернув  свою окровавленную морду, сверкнуло горящими глазами.
Успокоившись, я понял, что это был мне сигнал свыше, а фразу "Мы в ответе за тех, кого приручили" из повести-сказки Антуана де Сент-Экзюпери "Маленький принц" произносит Лис не для собаки, а для всех остальных "братьев и сёстер меньших"