Каменные Бабы. Место Силы

                                                               Есть место в Донецких степях,
Где время застыло,
Где ветер несёт
Привкус полынный, степной.
Меж балок, у старых дорог,
Где Кальмиус тихо петляет,
Близь Темерунда — Мать-моря
(Нынче Азовское море).
Исполины стоят молчаливо —
Не боги, не звери.
Их Скифские руки из камня секли
В те древние дни,
Поднялись они из земли —
Стоят,
В нетронутом каменном круге.
Ни временя, ни дождь, ни мороз
Не страшны.
Кто видел — рассказывал так:
Приди сюда в сумерках — жди.
Когда загустеет багрянец
И тени начнут впереди
Сплетаться в неведомый танец —
Ты слышишь?
Земля под тобой гудит,
И воздух — тяжёлый, густой —
Дрожит, словно кем-то разбужен.
Не двигайся. Стой. Не дыши.
Смотри: над фигурой ближайшей
Мерцает огонь — не свечи,
А что-то древнее, страшней.
Свеченье ползёт по камням,
Как будто внутри них — артерии,
Кровь, что послушна не нам,
Течёт по забытой материи.
В ночи, когда месяц ущербный,
Фигуры сдвигаются,
Меняя свой круг — круг дозорный.
И та, что стояла лицом
К востоку — к рассвету, к Мангушу, —
Вдруг смотрит на запад
Свинцом пустых глазниц, леденящих душу.
А в полночь — шёпот.
Не ветра,
Не трав, не сверчков придорожных —
Слова, что три тысячи лет сказали.
Их голос — как камень о камень,
Как скрежет подземного хода:
«Мы — Память.
Мы —  Жертвенный Пламень .
Мы — степного народа Стражи».
Здесь путник прилёг однажды,
Устав в дороге из Волновахи,
И видел
Меж явью и сном ...
Без плоти —
Фигуры, по кругу пошли .
Обряд совершать священный,
Касаясь земли друг за другом.
Он слышал, как чёрный Ковыль
Запел человеческим хором  ,
И древняя каменная пыль
Взвилась.
Он бросился прочь — но куда?
Степь сжалась.
И кто-то шепнула ему:
«Не бойся. Ты — наш».
Наутро — ни следа, ни тропы.
Лишь камни стоят, как стояли,
В той мягкой Приазовской пыли —
Видели след, что ногам человечьим не принадлежали.
Старухи в окрестных селах
Не  ходят туда после мая.
Ворчат: «Есть в тех каменистых узлах
Завеса — тяжёлая, злая.
Там Бабы Каменные ждут».
Бормочут, крестясь на иконы, —
«Кто в круг их ступит — уже не вернуть.
Там действует древний закон».
Но тянет.
О, как же сюда влечёт — необъяснимо, властно!
Как будто тот живой родник
Зовёт, что из-под камня.
Ясно,
Что был уже здесь — давно,
В другом обличье, в теле другом.
И то, что казалось как сон —
Видение — было.
Ладонью тронешь серый бок —
Шершавый, тёплый, хоть нет солнца.
Почувствуешь: бьётся, поток,
Пульс — ровный, глухой,
Который старше, чем язык,
Чем имя, чем первое пламя .
Он к жилам твоим приник
И стал — твоими голосами.
Слова потекут
На языке, забытом.
Слёзы — откуда? —
Горячие, градом.
Как будто вспомнил — сейчас —
Всех тех, кто стоял с тобой рядом
Три тысячи лет назад, в степи,
Когда тесали камни.
И голоса внутри:
«Не скорби. Мы здесь. Мы тебя не бросали».
 ...Уходишь.
Ночь ложится на Донбасс.
Туман по балкам низко стелется.
Но в сердце — не тоска,
А что-то совсем иное, близкое.            Как будто открыл калитку
В ту землю, где расстояний нет,
Курганы — это были Живые Люди.
Теперь без имени,
Без дат — с душой живою,
В камнях Приазовья.
Шепнёт трава степная:
«Вернёшься. Такая — твоя доля».
Оглян;шься — вдали,
Меж Кальмиусом и ночною мглою,
Стоят они — стражи земли
Донецкой.
Священные Каменные Бабы — дозором:
Меж тем и этим,
Меж сном и явью,
Меж смертью и жизнью.
Каждый — окаймлён
Сиянием лунным.
Стоят.
Стоять будут впредь,
Когда нас не станет — и нашей тени.
Они не тленны.
Их время — за гранью,
А наше лишь мгновенье.
Они — это Место Силы.