У Врат

Плачь, русская земля, на свете
Злосчастней нет твоих сынов,
И адамантовый засов
У врат лечебницы небесной
Для них задвинут в срок безвестный.
(Н. Клюев, 1933 – начало 1934)
--------------------------------------

У калитки – калики-паломники
заунывные песни поют.
По окопам сидят уголовники,
вспоминая тюремный уют.
Всё хорошее в срам перекошено.
Храм загажен отборным враньём.
В Коктебеле забыли Волошина
и Жемчужный его Окоём.
В зев Пещеры плюют археологи,
Бытие нахлобучив на быт.
Пляшут в небе багровые всполохи.
Слышен топот кромешных копыт.

6.07.2026
PS:
Снова в унисон с Валиным. Шестилетней зрелости (но там я на него не откликался).
У неё («Калитка») – с Печалькой (с Горчинкой). Ну, а я и вовсе мраку понагнал, видно, не остыв от «Посошка»...
А ведь кромешные копыта (при всей их, казалось, несуразности) у кого-то ещё встречались. Мабыть, у Клюева. Правда, там, скорее, о следах шла речь, а не о топоте. Ну, а чьи копыта, как бы понятно...


Калитка

Ну куда оно провалилось
лето томное в пьяной малине?
Не тому, видно, богу молились
и не тех за собой манили
в лес по ягоды... Мёда слаще
были гроздья хмельного заката.

Заблудились в неведомой чаще
и ушли навсегда куда-то.

Только эхо порой окликнет
из лесного озёрного края,
да небесная скрипнет калитка
память в прошлое открывая...

Это – Валино. А у Николая Алексеевича (Клюева), то, где с «кромешными копытами» – такое:

Полуденный бес, как тюлень,
На отмели греет оплечья.
По тяге в сивушную лень
Узнаешь врага человечья.
Он в тундре оленем бежит,
Суглинком краснеет в овраге,
И след от кромешных копыт
Болотные тряские ляги.
В пролетье, в селедочный лов,
В крикливые гагачьи токи,
Шаман заклинает бесов,
Шепча на окуньи молоки:
«Эй, эй! Юксавель, ай-наши!»
(Сельдей, как бобровой запруды),
Пречистей лебяжьей души
Шамановы ярые уды.
Лобок – желтоглазая рысь,
А в ядрах – по огненной утке, –
Лишь с Солнцевой бабой любись,
Считая лобзанье за сутки.
Чмок – сутки, чмок – пять, пятьдесят –
Конец самоедскому маю.
На Солнцевой бабе заплат,
Как мхов по Печенгскому краю.
Шаману покорствует бес
В раю из оленьих закуток,
И видит лишь чума навес
Колдующих, огненных уток.

Ну, и помянутое Волошинское, с Жемчужным Окоёмом.

М. С. Заболоцкой

Весь жемчужный окоём
Облаков, воды и света
Ясновиденьем поэта
Я прочёл в лице твоём
Всё земное – отраженье,
Отсвет веры, блеск мечты…
Лика милого черты –
Всех миров преображенье.