Отдых в Захолустье 3

   Лето в Захолустье стояло на удивление жарким. Вот и сегодня день выдался такой солнечный, что даже тени казались золотистыми. А началось всё с самого обыкновенного утра — такого, какими бывают лучшие дни в деревне.

Катюша проснулась оттого, что солнечный зайчик прыгнул ей прямо на нос. Она чихнула, рассмеялась и тут же вспомнила: сегодня можно делать всё, что хочется. Бабушка Маруся ещё напекла с утра ватрушек с творогом, а значит, день точно будет хорошим.

Девочка быстро натянула любимое платье в горошек, сунула в карман дудочку — ту самую, что нашла на ступеньке, — и выскользнула из дома, стараясь не скрипнуть половицей. На крыльце она замерла, подставляя лицо тёплым лучам. Пахло нагретой доской, мятой, которую бабушка сушила на заборе, и чуть-чуть — дымом: где-то далеко кто-то жёг сухую траву.

— Ну что, идём? — прошелестел знакомый голос.

Лешик сидел на краю цветочного ящика, болтая ножками, и выглядел так, будто он тут хозяин, а не крошечный лесной житель.

— Куда? — улыбнулась Катюша.

— Да куда глаза глядят. Только не к колодцу, там сегодня Водяной ворчит. И не к сараю — там пауки репетируют парад.

Катюша хихикнула и пошла по тропинке, крепко сжимая в кармане дудочку. Земля была тёплой, почти горячей, и босые пятки будто впитывали это тепло, чтобы потом, когда станет холодно, вспоминать: вот оно, лето.

И вдруг она поняла, что ноги сами свернули не к колодцу и не к сараю, а туда, куда бабушка строго-настрого запрещала ходить одной: в дальний угол сада, за высокую живую изгородь из тёрна.

Катюша остановилась, чувствуя укол вины: ну вот, опять она не послушалась. Но тут же подумала: «Я же не надолго. Просто посмотрю одним глазком».

А за колючими ветками пряталась яблоня, которую в деревне все звали «старой чудинкой». Говорили, будто она помнит времена, когда по этим местам бродили медведи размером с телёнка, а реки бежали вспять. Листья у неё были тёмно;зелёные, почти чёрные в тени, а яблоки висели тяжёлые, наливные, с розовым румянцем, будто внутри каждого тлел крошечный уголёк.

Катюша остановилась у края изгороди, чувствуя, как волоски на руках встают дыбом — не от страха, а от чего;то важного, будто воздух здесь был гуще и тяжелее обычного.

— Не ходи туда, — прошелестел над ухом знакомый голос.

Лешик сидел на ветке тёрна, обхватив её тонкими ножками, и хмурился так серьёзно, что выглядел почти грозным.

— Почему? — спросила Катюша шёпотом, будто боялась спугнуть тишину.

— Потому что эти яблоки не простые. Их называют молодильными, но это не значит, что они делают тебя младше. Они показывают, кем ты можешь стать. И не всем хочется это видеть.

Катюша прикусила губу.

— А если я хочу?

Лешик вздохнул, покрутил в пальцах сухую травинку и кивнул:

— Тогда слушай. Одно яблоко можно сорвать, но не для себя. Для того, кто забыл, каким он был счастливым. И ещё: пока не съешь, не смотри на своё отражение. Иначе увидишь не будущее, а страхи.

Девочка медленно протянула руку и сорвала самое яркое яблоко — оно было тёплым, будто его только что согрело солнце. В тот же миг листья яблони зашелестели, словно шептали что;то на непонятном языке, а воздух вокруг стал сладким и тягучим, как мёд.

Когда Катюша вернулась к дому, бабушка сидела на крыльце и чистила картошку. Она подняла глаза, улыбнулась, но улыбка вышла грустной, будто ей вспомнилось что;то далёкое.

— Что это у тебя, ягодка? — спросила она, кивнув на яблоко.

Катюша вдруг поняла, для кого нужно это яблоко. Она подошла, села рядом, положила его на край доски и тихо сказала:

— Это тебе. Чтобы ты вспомнила, какой ты была, когда была счастлива.

Бабушка замерла, пальцы её дрогнули, а потом она осторожно коснулась яблока кончиками пальцев.

— Откуда ты знаешь, что мне это нужно? — прошептала она.

— Мне Лешик сказал, — честно призналась Катюша.

Бабушка посмотрела на Лешика, который тихонько устроился на перилах крыльца, и кивнула ему, как старому знакомому.

— Ах ты, проказник… Ну ладно. Раз уж так.

Она откусила кусочек. И в тот же миг морщинки у её глаз будто чуть;чуть разгладились, а в глазах вспыхнул озорной огонёк, какой бывает у девчонок, которые только что придумали какую;то шалость.

— Ох… — проговорила бабушка, прикрыв рот ладонью, и вдруг рассмеялась — звонко, по;молодому, так, что даже курица, проходившая мимо, удивлённо замерла и наклонила голову.

— Я вспомнила, — сказала бабушка, глядя куда;то поверх крыши, будто видела не небо, а своё далёкое детство. — Как я бегала босиком по росе, как собирала первые подснежники, как думала, что мир — это одно большое приключение.

Катюша смотрела на неё и улыбалась. А Лешик тихонько шмыгнул носом и пробормотал:

— Вот видишь… Не зря мы эти яблоки берегли.

Остаток дня прошёл будто на одном дыхании. Бабушка рассказывала истории, в которых она была не строгой бабушкой, а озорной девчонкой, и Катюша слушала, затаив дыхание. А вечером, когда солнце село и сад наполнился тенями, девочка достала дудочку и тихонько сыграла ту самую мелодию, которую будто бы услышала в шелесте листьев.

И снова из травы выскользнули огоньки — друзья Лешика. Они кружились, звенели, как крошечные колокольчики, и казалось, что даже воздух поёт вместе с ними.

Но когда Катюша доиграла последнюю ноту, один из огоньков вдруг метнулся к забору и исчез за ним, будто его что-то позвало. Лешик тут же вскочил, лицо его стало тревожным.

— Ой… — прошептал он. — Это Светляш. Он никогда так не убегает. Обычно он самый спокойный.

— Куда он? — спросила Катюша.

Лешик прикусил губу, посмотрел на Катюшу, потом на тёмную полосу леса за садом.

— Туда, где тропа уходит к старому мосту. Там сегодня что-то не так. Я чувствую.

Он повернулся к остальным огонькам и быстро проговорил на их языке — короткие, звонкие слова, похожие на треск сухих веточек. Огоньки тут же закружились быстрее, а потом один за другим унеслись в сторону леса, оставляя за собой тонкие светящиеся следы.

— Пойдём, — тихо сказал Лешик, глядя на Катюшу большими серьёзными глазами. — Без тебя нам не справиться. У тебя есть дудочка, а она умеет звать то, что прячется, и прогонять то, что пугает.

Катюша сжала в руке тёплый бок дудочки, посмотрела на бабушку, которая всё ещё улыбалась, вспоминая детство, и поняла: прямо сейчас ей нужно уйти. Не навсегда, но надолго, чтобы успеть до того, как лес окончательно погрузится во тьму.

Она тихо шепнула:

— Бабуля, я скоро вернусь.

И, не дожидаясь ответа, побежала за Лешиком туда, где сад обрывался, а тропа ныряла в сумерки, пахнущие мокрой листвой и тайной.


     Марина Мальцева   
г.Красноярск, 06.07.2026г