Доминиум. Глава XI

XI

Когда голос окончательно утих, Мэт приоткрыл глаза. Сверкая снежными массивами, его приветствовала проклятая горная панорама. Снова на площадке! С досадой и нахлынувшей злостью он принялся кричать во все горло и пинать камни. Ни одно слово из вытерпленного монолога он уже не помнил; Мэту было глубоко наплевать на больную философию сумасшедшего оратора. Разумеется, теперь он не хотел обдумывать что-либо, связанное с этими речами, создавать цепи рассуждений, которые раньше так отягощали его. 

Успокоившись, Мэт оглядывал белые склоны. Они светились, будто под ярчайшим солнцем, хотя серость бдительно скрывала светило – если оно вообще существовало где-то в таинственной вышине. Но это неважно. Что ж, отчаиваться нельзя. Надо снова спускаться и идти прочь. Можно попробовать в другом направлении. Или постараться вспомнить маршрут и добраться до обиталища Нефаса. Там сапиеноскоп. Нет, пока никаких мыслей о ней. Не поддаваться!..

Вдалеке по краю обрыва очень быстро перемещалась красная точка. Мэт по привычке поглядывал на нее и не мог не заметить, как она оторвалась от горы и воспарила над пропастью, направляясь в его сторону. Нет, глаза не обманывали! Красная точка действительно приближалась, ее размеры увеличивались. Пока Мэт следил, ему становилось не по себе. Он отчетливо видел, что объект, трансформируясь из одной метаморфозы в другую, постепенно приобретал человеческие очертания. Мэт мог разглядеть проступающее лицо!.. И вот футах в двадцати от площадки царственно, подобно крыльям, распахнулись красные одежды. На лед уверенно шагнул господин.   

– Рад представиться, Мэт! Я – Арций.

Еще один Выращенный Младенец. Всматриваясь в него, Мэт молчал. Рыжие волосы, карие глаза, броское облачение кровавых тонов – он не удивился бы, если бы господин говорил, изрыгая драконье пламя. Но мягкие черты его лица резко контрастировали с воинственностью всего образа: оно было очень молодым, почти детским, излучало одухотворение и приятную наивность.

– Сразу скажу, что я пришел не по чьему-то приказу, а по своей воле. Я постараюсь быть вашим другом.

Звонкому располагающему голосу Мэт, нахмурившись, ответил:

– В этом я сильно сомневаюсь.
– Знаю. Вы теперь не доверяете Дако и Выращенным Младенцам, и это хорошо. Конечно, возникнет вопрос: почему стоит верить мне? Я – как вы. В оппозиции Дако. И это докажу.

После такого заявления Мэту захотелось рассмеяться. Неужели его совсем за дурака считают?

– Не врите. Вашему хозяину известно все, любую оппозицию в лице учеников он уничтожил бы сразу.
– Далеко не все. Дако даже не подозревают о нашем разговоре, а думают, что я выполняю свою работу на третьем ярусе Центрального тоннеля-спрута до Гамла. Хотите знать, как мне удается обманывать Дако?   

Не веря ни единому слову, Мэт промолчал. Арций же, не дождавшись ответа, принялся объяснять:

– Буду лаконичен, насколько смогу. Информация обо всем случающемся в Доминиуме, от явления мысли разумному существу до работы реакторов, стекается в виде потоков данных в Системный центр, расположенный здесь, на Аине. Исключение составляет пребывающий в Кубосе: происходящее внутри Кубоса ограничено его стенами. Системный центр управляет движением Трех Планет, уведомляет Дако о любых ошибках и внезапностях, определяет долговременную программу действий каждому подконтрольному сервилиду. Его можно сравнить с автопилотом – многофункциональным и работающим беспрерывно. Это настоящий Левиафан – чудовищное механическое царство. Там сервилидов гораздо больше, чем в других местах. Многие мысли, дела, намерения Дако скрыты от Левиафана и не доступны никому. Но сознание каждого Выращенного Младенца – кроме заключенного Кубоса, если таковой появляется, – полностью подключено к Системному центру, это сложно объяснить, просто поверьте: я вижу эти информационные потоки так же, как, например, сейчас вижу вас. Ну и по поводу моего обмана. Я изловчился найти брешь в системе и получил доступ к вводу данных, выгодных мне. Не вдаваясь в мудреные подробности, скажу главное. Я изменил особенности контроля над собой: когда Дако хотят знать, где Арций, то получают сведения, что Арций, например, в своей локации, а на самом деле меня там нет. За меня трудится один из вверенных мне сервилидов – именно его Системный центр принимает за Арция, я же свободен, делаю что хочу, и Дако об этом не знают. Так на постоянной основе. Вместе с тем я внимательно слежу за всеми запросами, чтобы быть готовым к любой ситуации. Да и вообще я всегда начеку, ведь Дако непредсказуемы. Хитро, не правда ли?   

Смотря в серьезное доверчивое лицо Выращенного Младенца, Мэт хмыкнул.

– Я не верю вам.
– Именно для того, чтобы вы поверили, я, начав судьбоносный подлет к этой площадке, осуществил то же самое в отношении вас.

Арций почему-то улыбнулся и махнул рукой тому, кого Мэт не видел. Сервилид! Некоторое время он бесшумно стоял прямо за его спиной. Внешность ничем не примечательна – копия других, тем не менее нечто роковое сразу прочиталось в статичном взгляде работника. Лучше отвернуться.

– Когда-нибудь я расскажу, откуда выудил этого бедолагу. Информационные потоки, связанные с Мэтом Фостером, теперь переориентированы на него. Проще говоря, вы можете уйти куда угодно, и ни Дако, ни кому-то еще, даже мне, не будет известно, где вы, что делаете, о чем думаете. Через Системный центр в качестве Мэта Фостера виден несчастный сервилид. И это легко проверить.
– Как же можно это проверить? – спросил Мэт, немного заинтригованный.
– Рано или поздно сюда придет Кловис. Давайте удалимся на тот край обрыва, откуда я наблюдал за вами, и посмотрим, что он предпримет, обнаружив тут одинокого сервилида. Соглашайтесь, вам нечего терять. 

Подумав, Мэт кивнул Арцию, не отводившему внимательных глаз. Тогда господин в красном учтиво взял его под руку, и вместе они взмыли над пропастью. Довольно быстро ими было преодолено расстояние до могучей заснеженной породы, которая щетинилась вереницей широких камней. На них Арций и Мэт расположились и, глядя в одну сторону, стали ждать. Очень странно: это место весьма удалено от ледяной площадки, но отсюда она просматривалась как на ладони. Почему же, наблюдая, господин так долго себя не выдавал? Правда ли он хочет помочь? Зачем?

В нависшем вместе со скверной небесной серостью напряжении они не разговаривали, но Мэт, изредка посматривая на Арция, понимал по выражению лица, что тому не терпится продолжить беседу, однако важное дело заставляло его быть максимально сосредоточенным. Видимо, предоставлению доказательства он придавал очень большое значение. Теперь ожидание томило особо сильно: по-прежнему в горных видах не менялось ничего, а Кловис долго не появлялся. Мэт уже не надеялся увидеть своего сопровождающего, подумывал над тем, а не мог ли хозяин наказать его за демарш подопечного на скалах. Какое-то время Мэт не смотрел на место бывшего заключения и оживился только по смешку Арция – Кловис все-таки оказался на площадке!

Уставившись под ноги, господин в коричневом двинулся вперед и что-то буркнул; Мэт не слышал, но догадался – это коронная фраза. Подняв глаза, Кловис увидел сервилида и сразу изменился в лице – его и без того неприглядные черты обезобразила тень кошмара! Сначала он, шокированный, замер, потом ударил по работнику и стал метаться по площадке, бросая взор то куда-то вверх, то в пропасть. В панике он вертел головой, бегая туда-сюда, бил сервилида, который ни на дюйм не сдвинулся со своего места. Полный непонимания и пожирающего страха, Кловис исчез.

– Он не вернется больше? – спросил изумленный Мэт.
– Думаю, что вернется, – ответил Арций. – Он отправился к Дако за указаниями. Кловис глуп, не способен принять экстренное решение в такой ситуации. Тем более Дако уже знают как о подмене, так и о бездействии Системного центра.

Правота Арция позже подтвердилась: через какое-то время господин в коричневом появился из ниоткуда, было видно, что он взял себя в руки. Кловис прошел по площадке, останавливаясь у скатов и обрывов, осмотрел все возможные спуски, глядел со злобным прищуром на далекие горы.

– Он не увидит нас? – забеспокоился Мэт.
– Не переживайте, – веселость Арция поражала. – Я принял меры.

Повторив обход, Кловис схватил сервилида за одежду, после чего они одновременно пропали из виду.

– Так. Дако велели привести сервилида, – объяснил Арций. – Но тот и двух слов связать не сможет. Он сам не понимает, как оказался здесь, и не знает, почему Системный центр принимает его за Мэта Фостера, хоть и слышал фоном мое объяснение. Ему это объяснение как об стенку горох; славная фразочка землян. Умственные способности именно этого бедняжки-сервилида весьма ущербны.   

Затем Кловис появился в третий раз – без работника. Теперь с особым вниманием он постарался изучить все, что было на площадке, над и под ней, и покинул ее с вернувшейся кошмарной тенью на лице.

– Вот и все, – подытожил Арций. – Дако и остальные еще поломают головы над загадкой сервилида, который вдруг стал Мэтом Фостером для нашего Левиафана. Никто не догадается, что я к этому причастен, будьте уверены. Мэт, вы свободны!

Такое воодушевленное, уверенное заявление вынуждало ему верить, но сомнения оставались. Мэт смотрел на противоречивый облик господина, на блеск его глаз и подвижную мимику, пока тот продолжал рассуждать о работе Системного центра, и необычное чувство, какое он еще не испытывал в Доминиуме, рождалось в нем – чувство благодарности и доверия здешнему человеку, который всем своим видом показывал, что просто не может врать. 

– Скажите, зачем вы помогаете мне?

Арций печально улыбнулся.

– Конечно, я объясню это. Но позже. Позвольте мне еще одним способом доказать искренность своих намерений. Я знаю, кого вы хотите увидеть. И я готов проводить вас, если не возражаете, туда, где ничто не помешает насладиться моментом.   

Разволновавшись, Мэт кивнул и позволил взять себя под руку. Они сошли с камней и очутились в коридоре с полиэтиленовыми стенами, за пределами которого владычествовала бескрайняя, не встревоженная никакими другими цветами белизна. Быстро идя вперед, Арций молчал, но снова выражение лица выдавало его огромное желание продолжить разговор. Коридор оказался петляющим – неожиданные повороты сменялись спусками и подъемами; когда же Арций и Мэт резко устремились вверх, вдоль сомкнувшихся кругом пленочных стен, господин в красном объявил, что остаток пути они пролетят по небу.

Как только полиэтилен исчез, в лицо Мэта ударил теплый ветер, а перед глазами предстало фантасмагоричное зрелище – смотря по сторонам и улавливая детали, он старался его, полное красок, осмыслить, благо полет был долгим. Над ними оранжевым заревом веселилось раздолье света, но оно не слепило, а, наоборот, бодрило взгляд, наполняло его соколиной остротой. Не для того ли, чтобы лучше рассмотреть то, что ниже? Там, поражая рассудок своим количеством, высились исполинские каменные столбы, и Мэт мог только догадываться, стоят они в земле или недвижимо висят в воздухе. Возможно, под гигантами еще на милю-другую простиралось небо, полное тайн. Между столбами проплывали пышные облака самых разных цветов – именно они не позволяли разглядеть, есть ли опоры. Синие клубы переплетались с бордовыми, фиолетовые с желтыми, черные со слабо-зелеными... Ярких комбинаций насчитывалось много, но все-таки в беспорядочной палитре больше наблюдалось темных оттенков. На вершинах некоторых столбов полыхали костры, вокруг них сидели, взявшись за руки, чудные сгорбленные существа с крупными головами. На других вершинах не было ничего, кроме кругов пепла.   

– Добро пожаловать в Долину Менгиров, мою локацию! – радостно крикнул Арций.

Мэт смотрел вперед и понимал: нет конца столбам, окруженным облаками. Ему казалось, что при жизни на Земле все это он уже видел – на известной в андеграундных кругах картине, но сейчас он не вспомнил бы название и имя художника. Вскоре Арций заявил, что они приземлятся. Мэт сначала не понял куда именно, а потом увидел на поверхности одного из недальних столбов темное строение формы шара. К нему господин в красном и стал направляться. 

Внутри шарообразной постройки было пусто – там находилось лишь большое окно, за которым знакомым блеском переливалась синева. Сапиеноскоп!

– Вот что я имел в виду, Мэт. Вы можете спокойно пользоваться им, никто вас отсюда не выгонит.
– Откуда вы узнали... – начал взволнованно Мэт, но Арций с улыбкой перебил:
– Вы забыли – Системный центр! Через него я наблюдал за вашими мыслями и желаниями раньше. Свой сапиеноскоп я предоставляю в ваше полное распоряжение. Понимаю: он нужен вам.

Нетерпеливого Мэта не терзали опасения, со словами искренней благодарности он приблизился к прибору, на синем фоне замелькали тусклые изображения людей, образуя коллаж. В его центре увеличивалось лицо Мелинды.

– Я оставлю вас, – мягко сказал Арций и покинул помещение.

Мэт полностью вошел в белый квадрат; все ненужные картинки исчезли, экран четко показывал только Мелинду. Она снова сидит в аудитории. Ее глаза поднимаются изредка, карандаш небрежно рисует на тетрадном листе что-то похожее на дорогу или аллею... Теперь за большим окном с видом на стадион нет солнца, только тяжелые тучи. Какая же она красивая! Даже при плохом освещении в сумраке лекционного зала каждая черта ее лица, притяжение печальных глаз-лун, нежные волосы – все кажется таким неповторимым, волшебным, родным. С нарастающей болью в голове и груди Мэт прекрасно понимал, чего хочет сейчас. Обнять ее, коснуться губами милой щеки, прошептать на ухо, что с ним все хорошо и что всегда он будет любить. Хоть острая боль и становилась невыносимой, Мэт не собирался прекращать просмотр.

Когда занятие заканчивается, Мелинда уходит из аудитории последней. В коридоре догоняет лектора и, улыбаясь, что-то говорит ему. Тот отвечает, явно смущенный. Минув этажи и лестницы, она выбегает на улицу, где накрапывает дождь. Под ним много людей, Мелинда же спешит к белому автомобилю – он стоит неподалеку от парадного крыльца. Что это за учреждение, в котором она была? Стоило Мэту подумать, как сапиеноскоп показал жену на фоне почти всего здания. Один из корпусов университета!.. И зачем Мелинда ходит на лекции?..

Белый автомобиль пуст, заперт. Прижимая намокающую тетрадь, с едва заметным возмущением Мелинда смотрит по сторонам, а через несколько секунд снисходительно дарит улыбку тому, кто подходит и обнимает ее. С иголочки одетый прилизанный щегол, какого черта он делает?! Мелинда позволяет себя поцеловать, но не в губы. Франт открывает дверь автомобиля, садится за руль, она – рядом с ухажером. Пока едут, они о чем-то разговаривают, и возбужденный Мэт, следя за лицом жены, немного успокаивается. Мелинда ведет себя с этим денди не так, как свойственно ей: хоть она улыбается, ее черты напряжены, в глазах нет лунной обаятельной игривости, говорит немного и больше глядит в окно, чем на него. Откуда он только взялся?!

Автомобиль подъезжает к двухэтажному коттеджу. Увидев свой нисколько не изменившийся дом, Мэт ощутил, как по щеке поползли горячие слезы, а боль в груди сделалась сильнее. Чтобы выстроить дом, они с Мелиндой долго копили. Благодаря ее поддержке он решился поменять работу в конторке на более престижную, нашел хорошо оплачиваемое место, и тогда их мечта об эдаком родовом гнезде, где будет полным-полно смеха, друзей, гостей, стала осуществляться. И вот спустя дьявольскую вечность он смотрит на то, чем когда-то гордился.

Франт провожает Мелинду до входа в коттедж, затем обнимает ее, целует и возвращается в автомобиль. Зайдя, Мелинда спешит к окну: ухажер уезжает. На ее лице – глубокая печаль, грозящая взорваться истерикой. Она, стукая кулаками по стенам, идет в гостиную. Там в шкафу на первой полке, спрятанная за книгами, баночка с таблетками. Название не разглядеть. Мелинда запивает три. Отшвырнув стакан, который чудом не разбивается, она падает на диван. Наверное, пару часов не двигается совсем. Ее глаза открыты, на лице – никаких эмоций. Мэту стало страшно как никогда: он, если бы Мелинда не моргала, решил бы, что она умерла!

Проходит время, и телефонный звонок поднимает Мелинду. Она отвечает понуро, разговор быстро заканчивается. Мэт никогда не видел ее лицо настолько безразличным абсолютно ко всему! Умывшись, она идет разогревать еду. На холодильнике – фотографии в рамках. Это память об их с Мэтом путешествии по Швейцарии и Франции; тогда они, счастливые и свободные, натворили много сумасбродных дел. Мелинда долго рассматривает снимки. Улыбка прокрадывается через вуаль равнодушия, но потом меняется пронзительными нотами злости, как у маленького обиженного ребенка.

– Мэт, я прошу прощения, – послышался голос Арция за спиной, – но кое-что случилось.

Мелинда берет фотографии, вытирает пыль, очень бережно ставит обратно. Но на кого она злится? Ее неспособное заплакать лицо искажено ядовитой злобой, заставляющей задыхаться, Мэт впервые видит такое! 

– Вы слышите, что я говорю?

Обернувшись, Мэт не сразу понял, кто перед ним. Арций в волнении затараторил:

– Вас ищут другие Выращенные Младенцы. Нужно срочно отправляться туда, где проходили ваши беседы с Дако.

Мэт, не отвечая, с трудом переваривал услышанное.

– Нужно отправляться в путь, – повторил Арций, подойдя ближе.
– Вы что, с ума сошли? Я никуда не пойду!
– На Земле в таких случаях говорят: час пробил. Дако, как и планировали, ушли. Теперь вы – властелин Доминиума.

ПРОДОЛЖЕНИЕ: http://stihi.ru/2026/07/07/8173