Двойное падение в одну пропасть

Иллюзия безопасного мира рухнула в детстве
Где паутина жизни плела узелки из смерти.
Видеть её и трогать было мучительно больно —
Она ложилась пластами в тёмные ниши душИ.
Мои первые страхи — безликие тени —
Невидимы были чужому лицу.
Они прилетали ночными мотыльками,
Касаясь крылом, проникали в пустоту.

Спасало меня одеяло-пещера,
Где прятались хрупкие детские сны.
Я долго себя ломала до хруста пальцев,
Чтоб только дождаться ночной тишины.

Всё шло по спирали: упала, поднялась.
И снова становилось критично,
До белой золы выгорала душа,
Но двигалась дальше сквозь боль циклично.

Кричащая сталь закалила мой разум,
Он принял и бездну, и страшную высь.
Мне больше не страшно рождаться из праха,
Я видела пустоту. И холод.
Я трогала смерть и пыталась согреться
О глыбы вселенского мёртвого льда.
Мир больше ни черный, ни белый, ни плоский —
Он соткан из полутонов навсегда.

Мой свет создавался из тени десятками лет со дна.
На хрупких плечах я держу это небо,
Для сына, закрывшего шторы от света.
Он знает двойное падение в пропасть,
Он тоже касался ладонями тьмы.
Мы смотрим в  одну оглушительную пропасть,
Друг другу опорой становимся мы.

Я знаю вкус смерти. Он солью на горле
Лежит, никогда не смываясь водой.
Я выжила в жадной, глухой преисподней,
Где страх стал послушным слугой.

Стёрта в прах социальная маска
о ржавые гвозди  безлюдной толпы
Мой внутренний стержень, моя защита
От суррогатов из лабиринтов тьмы.

По жёсткой тропе на вершину, к себе,
Протоптан мой путь. Мне не нужно суда.
Я суть обнажённой до боли коры,
Где каждая грань мне ясна и видна.

И всё, что теперь предстоит мне нести —
Мой опыт из мёртвой и крепкой руды,
И голос из пепла, рождённый в тиши.
                06.07.26