Ад

Мы строим печь из собственных проклятий,
Из «я так прав», из брошенных ключей.
И нет страшнее в мире наказаний,
Чем тишина покинутых ночей.
Когда гореть? Когда чужое имя
Ты втопчешь в грязь подошвами сапог.
Когда любовь покажется рутиной,
А верность — лишь уделом для сорок.
Смотри, как корчится душа от жара —
То память жжет о преданном отце,
О той слезе, что по щеке сбежала
У брата твоего в немом конце.
Мы сами здесь становимся дровами
Для пламени невысказанных слов.
Мы машем на прощание руками,
Но пепел наш давно уже готов.
Он оседает на пустых иконах,
На фотографиях забытых лиц,
В неотправленных глухих смартфонах,
Где череда прочитанных границ.
Огонь не страшен. Страшно пробужденье,
Когда поймешь сквозь зарево и дым:
Твое земное, злое вдохновенье
Теперь навеки сделалось твоим.
Никто тебя за плечи не встряхнет,
Не скажет: «Погоди, остынь немного».
Лишь только совесть свой предъявит счет,
Которому цена — твоя дорога.
Так подожди. Пока еще есть время,
Пока ладонь не стала хрупким льдом.
Неси свое бессмысленное бремя
Не к пропасти, а в чей-то теплый дом.
Ведь этот ад мы носим под ребром,
Запаянный в свинцовую усталость.
И он придет. Не пламенем, не злом.
А тем, что жить до смерти — лет осталось...
Мы думали, что пламя — это месть,
Что кто-то там внизу готовит пытки.
Но ад сошел сюда, как злая весть,
Сорвав замки с заржавленной калитки.
Когда гореть? Когда умрет рассвет,
Которым ты не смог ни с кем делиться.
Когда на просьбу скажешь твердо «нет»,
И пустотой наполнятся глазницы.
Огонь геенны — это твой же взгляд,
Уставленный в глухое зазеркалье.
Там нет чертей, которые хотят
Тебя терзать крючками и печалью.
Там только эхо собственных шагов,
Блуждающих по выжженным проспектам.
Там пепел неродившихся стихов
Рассеян над безликим интеллектом.
Мы сами были топливом костра,
Топча других за лишнюю монету.
Пришла пора. Последняя игра —
Гореть собой, скитаясь по планете.
Прислушайся к дыханью за стеной:
Оно дрожит от твоего укора.
Ты сам себе назначил выходной
От состраданья, света и надзора.
А значит, печь уже раскалена,
И угли жгут сквозь кожные покровы.
Вокруг тебя — сплошная тишина,
Где каждый звук рождается по-новой.
Он будет длиться миллиарды лет,
Сжимая время в точку острой боли.
Не потому, что Бога больше нет,
А потому, что мы лишились воли
Сказать: «Прости». И этот страшный суд
Уже идет под нашими ногами...
Дрова живые медленно несут
Свой приговор, подписанный грехами.