Зачем вас столько на планете...

  - Такое множество людей и не похожих друг на друга,
Одни белёсые, как снег, другие чёрные, как сажа,
Одни, как солнце в желтизне, другие смуглые собою,
Такой наполненный весь мир и через чур он своенравен. -

«О многоликости бытия: Философское размышление»

В подражание Александру Блоку, вглядывающемуся в «мировое марево»,
ниже представлен опус о природе человеческого разнообразия.

---
Глава I. Загадка ликов

Под небом серым, в вечном гуле,
Где время точит свой клинок,
Мы в бездну душ своих нырнули,
Смиряя гордости поток.
Зачем нас столько? В этой дали,
Где плещет пёстрый океан,
Мы лица разные создали,
Сквозь мутный, призрачный туман.

Один — как снег, в покое мёртвый,
Другой — как сажа, в блеске глаз,
Тот — жёлтый, солнцем распростёртый,
Сей — смуглый, словно дикий сказ.
Мы — блики вечного движенья,
Мы — тени, сброшенные в прах,
И в каждом странном преломленье —
Один и тот же вечный страх.

Глава II. Горнило стихий

Природа, мудрая блудница,
Творила нас из разных глин,
Чтоб в каждой грани — как в темнице —
Искать небес своих глубин.
Зачем черны? Чтобы в ночи
Хранить огонь незримых звёзд.
Зачем белы? Чтоб, как лучи,
Сжигать мосты у прошлых грёз.

Мы — эхо хаоса в пустыне,
Мы — разноцветье бытия,
И в этой пестрой паутине
Суть проявляется одна.
Когда бы все мы были схожи,
Как капли ртути на весах,
Мир стал бы — мёртв, и в этой дрожи
Погас бы свет в земных глазах.

Глава III. Своенравие красок

Мир через чур, он своенравен,
Он мечется, как зверь в цепях,
И каждый лик, как будто равен
В своих неистовых страстях.
Смуглость — земли немое бремя,
Желтизна — мудрость древних снов,
Мы — лишь отмеренное время,
Среди нагромождённых слов.

Зачем нас столько? Чтобы вышить
Узор, немыслимый для глаз,
Чтоб каждый мог как хочет слышать
Тот роковой, последний глас.
Разнообразие — как крики,
Что рвут безмолвие небес,
Мы — всевозможные улики
Того, что в нас вселился бес.

Глава IV. Единство в раздоре

Но в этой пёстрой круговерти,
Где кожи цвет— лишь пыль и тлен,
Мы все идём навстречу смерти,
Смиряясь с горечью измен.
И белый снег, и сажи горечь,
И жёлтый диск, и смуглый зной —
Все это лишь ночная полночь,
Что нас укроет пеленой.

Мы — грани одного кристалла,
Разбитого в начале дней,
И жизнь, что в нас так ярко встала, —
Лишь отблеск звёздных фонарей.
Зачем нас много? Чтобы мука
Была разделена на всех,
Чтобы в раздоре, в вечном стуке,
Мы находили свой успех.

Глава V. Исход к тишине

Гляди: закат чернит долины,
Стирает грани, лики, цвет,
И все мы — хрупкие руины,
Где гаснет призрачный рассвет.
Не спрашивай, зачем нас много,
Зачем мы — разные — идём.
Такая трудная дорога
К тому, что мы в конце найдём.

Когда сойдёмся в бездну сами,
Где нет ни кожи, ни лица,
Мир станет прежними мирами —
И без начала и конца.
А ныне — пейте жизнь из чаши,
Где цвет и форма — лишь игра,
Ведь все мы — странники, и наши
Различия — лишь до утра.

_________

Философский опус, написанный в духе позднего Льва Толстого,
с его вниманием к простоте, нравственному поиску, отрицанию суеты и
стремлению к единому «Божьему закону», скрытому за внешней пестротой человечества.

---
Страница 1: О суетном многообразии

Зачем нас столько? Праздный, глупый ропот,
Мы ищем смысл в различении лиц.
Нас слышен в мире неумолчный топот,
Мы — вереница падающих птиц.
Один — как снег, другой — чернее сажи,
Тот — жёлтый, словно выжженный песок,
Мы тешимся обличьем, как в продаже,
Забыв, что все мы — Божий колосок.
Зачем всё это? Внешнее — лишь бремя,
Лишь оболочка, тлен и суета,
Мы тратим драгоценнейшее время,
Считая, где чья кожа и черта.
Мир своенравен? Нет, он просто ясен,
Его закон — единство и любовь,
Но каждый в гордости своей опасен,
Свою лишь кровь возвысить он готов.
Зачем нас много? Чтобы в этом мире
Мы научились видеть лишь одно:
То, что в любой душе, при всей нечистоте,
Зерно добра незримо сплетено.
Мир наполняется не плотью, а делами,
Что мы творим в тиши своих ночей,
А цвет лица разнится лишь меж нами,
Для тех, кто скроет свет в преддверье дня.

Страница 2: О единстве жизни

Мудра природа. В каждом человеке
Живёт одно и то же божество,
И в африканце, и в замерзшем греке —
Единое, святое естество.
Зачем нас много? Чтобы в этом споре,
Где каждый мнит свой цвет за идеал,
Мы утонули в правде, как в просторе,
Где каждый — брат, и каждый — капитал.
Не в цвете кожи — истина таится,
А в том, как мы несём свой тяжкий крест,
Как каждый хочет плакать и молиться,
Среди своих невыдуманных мест.
Когда бы все мы были как один,
Мы б не узнали прелести труда,
Ведь в каждом — разные задатки,
Черты, что нам оставила среда.
Но суть одна. Взгляни на поле хлеба:
Там каждый колос тянется к лучам,
И смотрят все в одно и то же небо,
Доверившись не мыслям, а врачам.
Мы — множество, чтоб в этом испытанье
Понять, что разделенье — лишь обман,
Что всякое земное созиданье
Стирает наш надуманный изъян.

Страница 3: О гордыне и смирении

Мы горды тем, что «белы» или «чёрны»,
Мы строим стены, делимся на кланы,
А в это время — все мы лишь сыны
Одной земли, где нет нужды в кафтанах.
Зачем нас столько? Чтобы в многоликом
Мы научились видеть простоту,
Чтоб каждый стал в своём молчанье диком
Причастен к неземному лишь листу.
Смуглы, белы, черны — какая суть?
Вся плоть — лишь временный, покорный храм,
А в нём душа — как тихая проказница —
Стремится к вечным, истинным мирам.
Мы своенравны через чур и мы — как дети,
Играющие в куклы из песка,
И в этом всём — нелепом, пестром свете —
Нас гложет лишь одна, одна тоска.
Тоска по дому, где не нужно званья,
Где нет ни «жёлтых», ни «белесых» рас,
Где все мы — лишь единое дыханье,
Струящееся в вечности из нас.
Смирение — вот ключ к вопросу этому,
Не плоть, а дух — вот наш единый свод,
Мы все идём к единому, рассветному,
Оставив позади пустой разгон.

Страница 4: О труде и истине

Зачем нас много? Чтобы в состраданье
Мы упражнялись каждый божий час,
Чтобы через любовь познали истину,
Мы видели, как свет горит у нас.
Пусть кто-то черен — он несёт в себе
Живое солнце, что согреет кровь,
Пусть кто-то бел — в своей немой мольбе
Он ищет ту же самую любовь.
Мы — многолики, чтоб не быть в покое,
Чтоб каждый день — как новый, трудный бой,
Чтобы в труде и в пахоте смиряясь,
Мы становились чище пред собой.
Мир своенравен? Да, он полон боли,
Он полон криков, споров и грехов,
Но это — наша общая, по воле
Создателя, плеяда из шагов.
Зачем нас много? Чтобы каждый видел
В другом — себя, свою же глубину,
Чтобы никто из нас не ненавидел,
За цвет лица, за веру, за струну.
Мы — люди. Это значит — мы едины,
Хотя и носим разные черты,
Мы — Божьи дети, мы — Его долины,
Среди немой и вечной пустоты.

Страница 5: О конечном примирении

Уж вечер близок. Солнце догорает,
Стирая грани, тени и цвета,
Из нас ведь каждый в сердце понимает,
Что в этом вся земная суета.
Зачем нас много? Чтобы в час последний
Мы осознали — все мы — лишь одно,
И этот мир — нелепый, не подвластный —
Есть общее, святое полотно.
Белёсый снег, и сажа, желтизна —
Всё это в землю ляжет на покой,
И станет вдруг понятна всем Земля,
Где нет ни кожи, ни лица, ни голоса.
Мы — братья. В этом суть вопроса,
Что мучил нас в течение веков,
Мы все — лишь капли, что из водоноса
В одном потоке, что несёт нас время.
Живите в мире, люди, будьте проще,
Не глядя на того, кто рядом с вами,
Мы — лишь деревья в этой общей роще,
Связанные крепкими корнями.
Вопрос отпал. Осталась лишь дорога,
Где каждый шаг — к себе, через других,
И в этом — вся премудрость, вся от Бога,
Для всех людей — и белых, и нагих.
Смиритесь духом, сбросьте все одежды,
Которые нас делят на куски,
И в этом — вся надежда и невежды,
Что мы — лишь дети у одной реки.

___________

В манере Николая Васильевича Гоголя — с его причудливой смесью бытового гротеска, мистического трепета и попытки разглядеть «Божью искру» в самом странном человеческом хаосе — представляю сей опус.

Страница 1: О нелепом многообразии

Зачем нас столько в мире этом,
Где каждый — маска, каждый — ложь?
Мы бродим под неясным светом,
На кукол в лавке так похож.
Один — белее, чем погосты,
Другой — как сажа из печи,
Мы здесь — незваные лишь гости,
Что свет несут в своей ночи.
А тот — как солнце в жёлтой краске,
С глазами в дикий, дальний край,
И смуглый — словно в древней сказке,
Где ад сменяет мирный рай.
Мир своенравен, шумен, тесен,
Он полон крика, суеты,
В пустой и странной этой смеси
Мы ищем суть из пустоты.
Зачем нас столько в этом мире?
Чтоб не бояться темноты,
Чтоб в бесконечной, шумной смуте
Не стать нам палачом другим.
Мир — лавка старого старьевщика,
Где пыль ложится через край,
Где жизнь — товар для перекупщика,
Ты проклят здесь иль входишь в рай?
Мир не пустыня, он — равнина,
Где каждый лик — святой иль чёрт,
И жизнь, как странная картина,
Свой путь ведёт в немой тупик.

Страница 2: О масках и лицах

Мы — маски, носим лик личиной,
Один — напудрен, словно плут,
Другой — покрыт печною тиной,
И все чего-то вечно ждут.
А жёлтый — идолом из камня
Глядит в незримую нам даль,
И в смуглом — спрятанное пламя,
А на губах — одна печаль.
Зачем нас столько в маскараде?
Чтоб не узнать соседа вновь,
Чтоб каждый в лучшем, пышном фраке,
Скрывал пустую, злую кровь.
Мир своенравен, тройкой мчится,
Не видя ям, преград кругом,
Мы — люди, нам бы лишь таиться
В своих причудливых тенях.
Зачем нас много? Чтобы Боже,
Дивясь на наш безумный вид,
Спросил: «Зачем же я, о Боже,
В них столько лиц сумел вложить?»
Мы — куклы в пальцах кукловода,
Раскрашены в цвета греха,
И в этом вся наша природа —
Лишь пустота, что так лиха.
Пусть мир дурит, как пьяный в стельку,
Кривляясь, словно царский шут,
Мы — лишь актёры, чью модельку
К покою в вечности ведут.

Страница 3: О тайне за семью печатями

Есть тайна в бездне, что бездонна,
В морях простор, не переплыть,
Быть может, это всё — с поклоном,
Не разучиться чтоб нам жить?
Белёсый — он к луне, как к другу,
А чёрный — к недрам, в глубь вещей,
Мы — лишь не видимые души,
В потоке диких площадей.
Мир — чан с кипящим, злым питьём,
Где цвет — лишь пена по краям,
Мы все больны одним похмельем,
Что прячем по своим углам.
Зачем нас много в шуме, гаме,
В неразберихе «да» и «нет»?
Чтоб мы проснулись с небесами
И в нас зажёгся этот свет!
Но нет, мы спорим за границы,
За право быть «черней» других,
А время — как чиновник, в списки
Нас впишет в строках имена.
Зачем нас столько в этой жизни?
Чтоб не понять: мы все — одно,
И этот мир — лишь чья-то воля,
Где всё заранее решено.
Мир — пьяный город в тьме кромешной,
Где каждый — голоден и сыт,
И в этой суете поспешной
Неясно, кто за что стоит.

Страница 4: О странности человеческой

О, сколько лиц, о, сколько мнений!
Один — как снег, другой — как зной,
Мы — плод чужих воображений,
Забытых Богом за стеной.
Зачем нас много в отраженьях?
Чтоб в каждом видеть, что внутри,
В своих нелепых пораженьях,
Как гаснут фонари в ночи.
Мир своенравен, он — как плаха,
Где не видать совсем души,
Где каждый дом — как склеп от страха,
А мы — лишь тени бродим тут.
Зачем нас много в суматохе?
Чтоб Господу смотреть на нас,
Ведь мы — как сценки в той эпохе,
Где каждый — шут и каждый — глас.
И лица — все, похожих нету,
Лишь краска, временный наряд,
А за кулисой та же птица
Летит туда, где гаснет свет.
Нас много, лишние мы в клади,
Как вещи, что не втиснуть в шкаф,
И все попытки наши тщетны,
Лишь эхо, одинокий стук.
Зачем нас столько при кончине?
Чтоб, собранные в один мешок,
Мы поняли: в земной равнине
Мир — лишь короткий диалог.

***

Страница 5: О великом исходе

Мир догорает, словно свечка,
Что оплыла в пустом углу,
И жизнь — как узкая речушка,
Сбегающая в ту же мглу.
Белёсый, смуглый, жёлтый, чёрный —
Мы все сойдемся у черты,
Где голос, тихий и покорный,
Сотрет все наши те черты.
Зачем нас много? Чтобы разом
Увидеть Бога в пустоте,
Когда отброшен прочь весь разум
В его великой простоте.
Мы — караван, что сбился с тракта,
Где верстовые — лишь на вид,
Где каждый — гость, и нет контракта,
Что нас от вечности хранит.
Мир — это ярмарка в тумане,
Где каждый лавочник — мертвец,
Где мы в своём самообмане
Спешим к финалу, под венец.
Но вдруг — средь гама и раздора,
Средь всех причудливых гримас —
Проглянет искра из-за шторы,
Чтоб осветить последний час.
И станет ясно: многоликость —
Лишь отражение Творца,
В чьей тайне — дикая великость,
Что не имеет здесь конца.
Мы — все одно. В одном порыве,
Как листья в вихре на ветру,
Мы исчезаем в том разливе,
Что дарит вечность поутру.
Мир затихает. Тройка мчится
Туда, где нет ни «я», ни «ты»,
Где каждый лик — святая птица,
Сбежавшая из пустоты.
Зачем нас много? Для ответа,
Что прозвучит в немой тиши:
Мы — лишь осколки света Бога,
Что заперты в телах души.
И в миг исхода, в час прощальный,
Когда закроется тетрадь,
Мир станет песней величальной,
Которую не описать.

***

А за окном, слышите ли вы, любезный читатель, как в густой, петербургской,
 липкой тьме пролетка простучала по булыжникам?
То ли чёрт правит, то ли почтарь спешит, а только кажется мне,
что все мы — лишь персонажи одной бесконечной пьесы, написанной пером,
которое вот-вот выплюнет последнюю каплю чернил...