Ехал грека

Для тех, кто в курсе, и для тех, кто в танке,
Заводим мы повествованье века.
Вот ехал грека по реке на санках.
Зима ж была, отстань от человека!

С чего там греке дома не сиделось -
О том хранит история интригу.
Свистели раки и земля вертелась,
На книжных полках продавали фиги.

Плясала стрекоза и столовалась
У муравья, платя ему в натуре.
Натура, объедаясь до отвала,
Уже почти не помещалась в шкуре.

Так вот. Толпа моржей, весну почуя,
Синхронной греблей реку повернула
Вспять, ретроградно, словом, по фэн-шую,
Лошадка в гору как-нибудь тянула,

Везла лошадка дровенки, а в дровнях
Сидел наш грека, только что без ёлки.
Дорога шла, как водится, неровно:
Сугроб лошадке доставал до холки.

Вилась дорога влево, вправо, влево,
Чуть-чуть вперёд, потом опять по кочкам.
В особенностях нашего рельефа,
Чем плохо ехать - лучше бы пешочком.

А тут - река, и морж в реке моржует,
А греку, как на грех, заела скука.
Вот он возьми и крикни: смерть буржуям!
Морж был глухой, услышал: сдохни, щука!

А в это время рак на горке где-то
Желанья исполнял почти сторицей:
Насвистывал мелодию для флейты,
И знать не знал, что на реке творится.

Короче, грека в реку руку сунул,
Рак свистнул, морж нырнул поглубже в прорубь.
Клюет! - подумал грека, морж и клюнул,
Послышалось ему: держите вора!

Вот тут бы греке взять бы в руки ноги,
Да сам ведь знаешь, как оно бывает:
По делу по большому без подмоги
Пойдёшь, глядишь - а рук и нехватает!

Стара, как мир, мораль сего рассказа:
Нельзя судить других за их изъяны!
Вот морж у Бога получился сразу,
А грека путь прошел от обезьяны.