По юности

Разобрали места в этом зале
Шикарные рыбки и кони в пальто
Только что бы им не сказали.
Почти все - не то.

А потому
Сказать нужно вот что:

По юности думают,
что другие - пластиковые,
Что они бесчувственные,
А ты - натянутая струна,
И обнаженный нерв.
А они не врубаются
Топоры притупились.
Ты - не понят.
И им - не понять.
Зато ты остр и быстр.
Как скальпель и ветер.
И свободен как птица.
Не связан условностью.
А они чурбаны, клоны и орки.
Едут мертвым трактором
по живому тебе.
А ты кушаешь прану,
Возносишь молитвы богам,
Укрываешься в арт и звуки,
Одеваешься в великодушие,
В великомыслие,
Радугу оседлав.
Прогнав суету и объекты,
Вернее, выбрав из них,
Те, где чуть больше стиля,
Причастен амброзии и нектару
Светлый, светишь во тьме.
А они там ворочаются, в бреду,
Грузно, щупальцами перебирая.
Думают, что бы съесть, как накормить,
Вылечить, не заболеть.
А ты плывешь в море без края.
Гордо несёшь бандану-нирвану
Недочитанную мудрость веков
Молодости смекалку
Чуткость, ранимость.
Тонкий пытливый ум
Претыкающийся
Обо все эти прочие тела.
Ох, они...
А вот ты...
Ух, они...
Зато ты...
И много других клише.
Но ты - это они.
Чуть потом.
С точки зрения aeternitatis.
Понимаешь потом.
И так все мы,
Кто не встретил Дантеса.