Диалог у книжной полки

Я не люблю больших и толстых книг,
Они скучны, как долгий зимний вечер.
А толстый он — не то, что ученик,
И не любитель быстротечной встречи.

Ему милей неспешный разговор,
Где мысль течёт размеренно и плавно.
Он с вечностью ведёт немой свой спор,
Не торопясь, но действуя исправно.

Я ж брошусь в повесть тонкую, как нож,
Где ритм высок, а фразы — на пределе.
Пусть кто-то скажет: «Это всё не ложь,
Но глубина теряется в пробеле».

Пускай! Мне нужен воздуха глоток,
Сюжет, что рвётся яростно и смело.
Чтоб между строк пульсировал поток,
И сердце от волнения горело.

;;;;;;;;;;

Я не ищу стремительных ножей,
Мне чужд сюжет, что рвётся на пределе.
Мой мир — покой неспешных виражей,
Где судьбы зреют долгие недели.

Дай мне туман над полем бородинским
И первый бал взволнованной души.
Там целый век прописан исполинским,
Не торопись, читатель, не спеши.

Пусть корешок потрёпан и велик,
В нём пыль эпох и шелест листопада.
Я к этой книге медленно привык —
Она душе единственная ограда.

Здесь Пьер в плену находит свет во тьме,
Здесь старый дуб сомненьями изранен.
Вся жизнь уместна в этом толстом томе,
Он так глубок, как утренний туманен.

;;;;;;;;;;

А я сгорю от молнии одной,
От фразы той, что бьёт под дых мгновенно.
Зачем мне лес, заслоненный стеной?
Мне нужен нерв, трепещущий над бездной.

Твой Бородин — лишь перечень знамён,
Парады лиц, застывших на страницах.
А мой герой — он страхом опьянён,
Он мчится прочь от выдуманных принцев.

Мне нужен шаг, сорвавшийся в обрыв,
Глаза в глаза, без пауз и прелюдий.
Сюжетный взрыв, эмоции открыв,
Среди руин бессмысленных иллюзий.

Пускай роман поместится в карман,
Но выжжет след калёным словом строчки.
Жизнь — это миг, а вовсе не туман,
Состоящий из запятых и точки.