А птицы не поют, они кричат от страха

Бессмысленный и громкий, как плач перед рассветом,
Гудит звон золотых колоколов.
А мы закроем уши, чтобы не слышать это,
Глаза закроем, чтоб не видеть кровь.

Я вырву своё сердце, чтоб боли не поддаться,
Но только боль нас делает людьми.
Уже, товарищ, поздно. Нам некогда метаться.
Мы сами выбрали вступить в владенья тьмы.

А птицы не поют, они кричат от страха,
А мы глухи в их уличной беде.
И нет греха страшней, чем грех монаха.
Предать себя не лучше, чем предать других людей.

Я за руку возьму тебя, чтоб не было мне страшно,
Вот только твои руки, словно лёд.
И в это же мгновение предельно стало ясно:
Один из нас двоих сейчас умрёт.

Сожму я твои руки, в ладони нежно спрячу.
Прости меня, за всё меня прости...
Трусливо нож под рёбра всадила, сама плачу,
Но нет назад теперь уже пути.

Ты смотришь мне в глаза, тихонько улыбаясь,
И говоришь: "Не плачь, не время слёз.
Жалеть не нужно мёртвых, всё жизнь виною злая".
Ты говоришь, но веришь ли всерьёз?

А птицы нам поют. Не кантатару. Реквием.
А ты уже не слишишь их мотив.
Зачем мы были выбраны этим жестоким жребием?
Спасли ужасный мир, прекрасной жизнью заплатив.