Тень у стекла

Кто ты, призрак в густой темноте,
Иль бессонная тень у стекла?
Я застыл в этой мертвой черте,
Где душа безнадежно одна.

— Я пришел эту правду сказать,
Ткнуть перстом в воспаленную рану.
Хватит прятать пустые глаза
И лечить эту старую травму.

— Что стоишь изваяньем окна?
Если резать меня прилетел —
Вот он я. Вся душа сожжена.
Подходи. Вот мой стол. Вот предел.

Он подходит неслышно во тьме,
Его облик бесстрастен и бледен.
Тот же шрам на брови, тот же след,
Будто в мутное прошлое въеден.
Этот гость обступает мой стол,
Где тетрадь моя корчится в саже.
Он бросает свой каменный труп —
Книгу черную прямо туда же.

— Открывай. Посмотри на свои
Бесконечные пьяные строчки.
Там признания вместо любви,
Только точки одни, только точки.

Я открыл. Буквы скачут во мгле,
Словно бесы пустились вприсядку.
Узнаю этот росчерк вполне,
Но листаю страницы в обратку.

«Лицемерный предатель и трус,
Эгоист до корней, до печенок.
Ты сгубил столько праведных муз,
Сколько бросил забытых девчонок.

Пряча страх за стенанье стиха,
Про любовь голосил под луною,
А внутри — лишь труха, шелуха,
Что прикрыта фальшивой стеною.

Отбился от рук, одичал,
Пролетел свою жизнь кувырком,
Будто сбросил себя со скалы
И остался лежать под замком».

Уж не раню ли словом людей?
Или честен хоть здесь, перед бездной?
— Ты ведь сам это всё признаёшь,
Прикрываясь тоской бесполезной!

Я отброшу тетрадь палачу:
В каждой букве — мой собственный почерк!
Я так больше писать не хочу,
Эта боль мне сгибает висок.

Я назад обернулся: там мрак,
Только зеркало смотрит сурово.
Это я написал этот знак,
Это я убиваю всё снова.

Значит, кончено дело. Пора
Бросить ручку в бездонную реку.
— Погоди, — говорит со двора
Голос чей-то, скользя человеку. —
Разве стоит вот так, сгоряча,
Обрывать эту тонкую нить?
Разве эта кривая свеча
Не дает тебе право любить?..

Оторвал я лицо от скамьи,
Может, сон? Только комната давит.
На столе моем книга была,
Та, где совесть мне память отравит:

«Лицемерный предатель и трус,
Эгоист до костей, до печенок...»
Замыкается дьявольский круг.
Я поднял эту книгу из сажи
И взглянул в отражения мук —
В самый омут невысказанной блажи.

— Мы закончили наш разговор? —
Тихо шепчет двойник из угла.
— Да. Оставь. Это мой приговор.
Я узнал в этом призраке Зла
Ничего. Лишь себя самого
До последнего дна осознал.

Значит, это писал только я.
И теперь между нами стена.