Папе. Ко дню рождения

6 июля 2026 года папе исполнилось бы 95 лет.

ДЕТДОМОВСКИЙ ХЛЕБ

    Моему отцу, композитору Александру Флярковскому

В девять лет – одиночество.
Серых простынь тоска.
От отца было – отчество
и вихор у виска,
А от матери – родинка
муравьём над губой,
Обещание: «Родненький,
я приду за тобой!»

Довоенное прошлое
унесли поезда…
Но горит за окошками
ночью та же звезда!
На картошке да в валенках –
ничего! – проживём.
Это дома ты маленький,
здесь – пока что чужой.

Шли казённые ходики.
Тьма. Не видно ни зги.
С чесноком бутербродики,
чтоб спасти от цинги.
Ленинградскому мальчику
объявили бойкот,
Обвинили запальчиво:
– Ты украл бутерброд!

Исхудавшим былиночкам
было ясно до дна:
Хлеб – всем поровну,
и;наче не наступит весна.
Все ребята без жалости
в рот набрали воды,
И жила в нём до старости
боль от этой беды!

И поклялся он истово
над письмом от отца
Не горбушку, а истину
отстоять до конца.
Эти нормы железные
диктовала им жизнь,
Поднимала над бездною
и шептала: «Держись!»

Это кровное, генное…
Так взрослела душа.
Слабость – каяться в сделанном,
если не совершал!
Но с открытостью чистою
доверять и прощать,
До последнего истину,
как отец, защищать.

Времена незабвенные…
Эти бритые лбы…
Это детство военное
На прицеле судьбы.

ПАПЕ...

Уже сознание больного
коснулось берега иного,
иной неведомой земли,
когда за жизнь боролось тело,
и доктор, действуя умело,
сестре приказывал: «Коли!»

Там тихо было и привольно,
там выдыхать совсем не больно,
вдохнуть – как выпить из ковша
неизъяснимой благодати...
И только нянечка в халате
напрасно силится мешать.

И светят лампы прямо в душу...
Да, ничего с утра не кушал,
теперь другой он пищей сыт.
Ах, отпустите, не держите!
Он не жилец уже, но житель –
на мир иной получен вид.

Всё остаётся, вы не знали?
Цветы и ноты на рояле,
знакомой книги переплёт...
Но к той, единственной на свете,
Одолевая рябь и ветер,
Сейчас вразмашку он плывёт.

28 марта 2019г.

ТВОЯ КОМНАТА

            Памяти моего отца

Я ныряю в комнату твою,
Словно утка с лёта – в полынью…
В мир вещей, живущих в тишине.
Образ этой комнаты – во мне.
Твой домашний войлочный пиджак
На привычном месте – добрый знак.
А из белой рамы на меня
Смотрит мама в отблесках огня.
Мама на Монмартре (месяц, год).
Тот художник был моделью горд…
Твой рояль… Он, губы сжав, молчит.
Дождь в окно мелодию стучит.
Стол рабочий ждёт знакомых рук,
Над бумагой нотной – лампы круг,
И глядят задумчиво со стен
Пушкин, Шостакович и Шопен.
Я вхожу из гула суеты…
Заливаю каждый раз цветы…
Я хочу понять: а где же ты,
папочка?

НАПИШИ МНЕ ПИСЬМО
             Моему отцу

Напиши мне письмо
на прожилках стареющих листьев,
Я его сохраню
до медовых седин октября.
Не листва опадает —
обноски обманчивых истин
под дождём проливным
в заполошном полёте рябят.
Синий штемпель, конверт...
Мы избрали иные каналы
чтобы знак передать,
без нужды нам айфон и айпад.
Прикоснётся к плечу
ненароком листок краснопалый,
и обрушенным яблоком
встретит родительский сад.
Сквозь ожоги рябин
голубою заплатою небо...
Этим горьким родством
надышаться б... и это сбылось...
Всеединая связь
неразрывна от корня до стебля,
неразрывная связь,
наших жизней единая ось.
Безгранична любовь,
бескорыстно прощенье земное.
Я за этот предел, может,
вслед за тобой загляну...
Но какая бы новь
не открылась за входом в иное,
я уверена, ты
на пороге не бросишь одну.
Как пронзительны вальсы
в озяблой глуши листопада...
Оркестровка точна,
выразительно мягко туше.
Лишь бы внуки твои
были праведны в жизни, не надо
утешенья иного,
чем знание это, душе.
Фотосессию вскоре
закончит в садах Коломбина,
Поменяет трико
на пальтишко и серый платок.
И дохнёт от земли
на прощание погребом винным,
и уляжется снег,
словно осени первый итог.

13 июля 2016 г.

***
Мы идём с тобою налегке
По прохладной утренней реке,
По песку, по плеску камыша,
И от счастья светится душа.
По заре, по музыке и снам…
И росистый луг сверкает нам,
И взлетает спугнутый скворец!
Мы вдвоём идём с тобой, отец.
Мы вдвоём… а что бы – наяву?..
В немоту тебя теперь зову.
В черноту холодного креста.
Как немногословна немота…

***
…К августу, к августу тень пролегла.
Значит, немного осталось тепла.
Если дожди обещают с утра,
Солнечных дней миновала пора.
Что вы, дожди, да в своём ли уме?
Как же теперь загорать на корме,
Брызгать на кожу озёрной водой,
Снова казаться себе молодой?
Шелестом тихим наполнились дни…
Дождь затаённой печали сродни.
Лето сошло незаметно на нет.
Светит в окне непогашенный свет…
Я зажигаю фонарь на крыльце
В память о лете. И об отце.

К ПЕРВОЙ ГОДОВЩИНЕ

Приходят мысли об отце
И сны.
Не сразу сложится терцет
Весны.
То мартовский зарядит дождь,
То – снег.
Я верю, папа: ты живёшь!
Но – где?
Синицы в небе слыша трель,
Вздохну...
Вот и приводит к нам апрель
Весну.
Застыл на письменном столе
Клавир.
Очки. Часов твоих браслет.
Твой мир...

И будут утром небеса
Чисты.
Всё отдалённей голоса.
Кресты...
Листвой и прелью пахнет май,
Всё – в рост!
Гостей на праздник принимай,
Погост.
Поставим свечи за помин
Души.
Начало памятных годин
Свершим.
И станем тихо об отце
Тужить.
Поплакать в рук его кольце…
И… жить.
___________________________________________
Александра Георгиевича не стало 8-го мая 2014 года.

***
Листопадная невесомость.
Листья кружатся, не дыша.
Тихо-тихо над крышей дома
Пролетела твоя душа...
Чуть замедлилась у окошка,
Занавеской едва качнув.
Чутко уши воздела кошка
И покинула старый пуф.
Я стою
И шагнуть не смею.
Лёг под ноги зелёный лист.
Чей-то промельк в конце аллеи.
Чей-то выход
из-за кулис...
Я-то думала - всё мину;ло.
Не расслышишь
дочерних слов.

...Пробуждает далёким гулом
Самолётик из облаков...