Грибы Японии

В синеве, где рождаются птицы и свет,
Вдруг застыл ядовитый, безумный рассвет.
Вырос гриб до небес, пожирая тепло,
И мгновенно стекло в городах потекло.
Тот, кто думал, что держит весь мир на весу,
Просто пепел, что ветры по свету несут.

(Припев)
В синем небе удар — и застыли часы,
На ладонях земли — капли мертвой росы.
Атомный человечек, запертый в страх,
Видит, как его гордость сгорает в лучах.
И в сиянии вспышки откроется истина вечности:
Нет героев в черте абсолютной бесчеловечности.


Мы чертили границы, ковали броню,
Но доверили жизни слепому огню.
Хиросимы набат до сих пор не затих,
Он звучит в тишине как испуганный стих.
Человечек кричал, что он царь и пророк,
Но огонь преподал самый страшный урок.

Герои не вечны. Вечен лишь пепел и дым,
Если мы этот мир в один миг сокрушим.
Посмотри на ладонь — там не сила, а нить,
Что способна любить, но не может убить...

В синем небе удар — и застыли часы,
На ладонях земли — капли мертвой росы.
Атомный человечек, запертый в страх,
Видит, как его гордость сгорает в лучах.
И в сиянии вспышки откроется истина вечности:
Нет героев в черте абсолютной бесчеловечности.

(Типо аутро)
Растворился гриб в небе синем...
Человечек остался один на руинах.
И безмолвно глядит в пустоту,
Где герой потерял высоту.


В восемь утра распахнулся рассвет,
Город проснулся, но города нет.
С неба упал угасающий крик —
Жизнь унеслась в бесконечность за миг.
Это «Малыш» свой огонь расплескал,
В адском костре Хиросиму зажал.
Свинцовым, химическим взглядом война
Смотрит на пепел, где цель сожжена.

Бомбический день стал для них бесконечным,
Но время застыло, оно быстротечно...
Целый город в секунду ушел в небосвод,
Покоряя небесное, но наперед.
Где пылали мечты — там осталась лишь тень,
Ядерный пепел укрыл этот день.

В синем небе удар — и застыли часы,
На ладонях земли — капли мертвой росы.
Атомный человечек, запертый в страх,
Видит, как его гордость сгорает в лучах.
И в сиянии вспышки откроется истина вечности:
Нет героев в черте абсолютной бесчеловечности.

Вслед Нагасаки настиг этот жар,
В мирное поле ужалил комар.
Там, под стеклянным и злым порошком,
Рухнули стены и бросились влом.
Рухнула в бездну повстанца мечта,
Вместо надежды пришла пустота.
Это «Толстяк» свой оставил автограф... падлец,
Записал все приметы и встретил конец.

Покойся в тиши, Нагасаки, прощай...
Обугленный край, догоревший причал.
Они не успели уйти без потерь,
Лишь ветер стучится в закрытую дверь.

Растворился гриб в небе синем...
Человечек остался один на руинах.
И безмолвно глядит в пустоту,
Где герой потерял высоту.