Врачебное искусство

Ибн-Сина, - мир душе его,
Поведал мне одну историю.
Не знаю, про кого он молвил,
Про себя, иль друга своего.
Я рассказ врача запомнил,
И сейчас вам расскажу его.

Жил в Иране Низами-Талиб,
Он на рынке торговал горшками;
Охотно их с прилавков раскупали.
У Низами в кармане барыши
С каждым днём росли необычайно.
Ловко он достаток свой вложил
В постройку дома посреди базара,-
Свои прилавки с ним соединил,
И там открыл он гильдию гончарную,
Союз торговцев малый учредил;
И стал главой сообщества; командовал
Купцами, и прибыль всю делил.
Привык глава считать каждый динар,
Он вмиг расходы сильно сократил;
Для копки глины стал сзывать бродяг,
И за труды их - им платил гроши.
И как-то раз три дервиша зашли,
И попросили, чтоб работу дал.
Бродячих нищих принял Низами,
Но бедняков сначала обругал:

«Все дервиши - лентяи и бродяги!
А вся наука ваша - колдовство!
Прикрыли себя именем Аллаха,
А сами вы шайтаны, стая псов!
Вы просите у глупых подаянья,
Сбираете доходы с простаков.
Умеете вы зубы заговаривать,
Кудесники!.. А я вот не таков;
За каждую монету вы заплатите
Тяжёлым изнуряющим трудом.
Я принял вас. Ступайте завтракать.
(Завтрак ваш записываю в счёт).
Хотите сэкономить, сами стряпайте.»

- Спасибо, Низами, что принял нас.
За добро твоё покажем чудеса.
Но не сейчас; пока в кишках у нас
Пусто, - дух не сходит к нам.

«Явите чудеса на том карьере.
Поешьте; и копайте поскорее,
И тащите на носилках глину,
Материала ждут ремесленники.
Вот тогда мы чудеса увидим,-
С лопатами в руках идут кудесники!
Своим трудом доход они добыли!
Всё, пошутили. Поскорее действуйте,
Усердием добудьте себе прибыль.»

До вечера три дервиша таскали
Глину в дом гончарный Низами.
Потом хозяин труд их оплатил,
И сказал им: - Малая тут плата,
Но вы на завтрак деньги извели.
И коль хотите, чудеса показывайте.
Старший дервиш молвит: «Подойди,
Посмотри в глаза мои; вот так вот.
Видишь то, что будет впереди?»
- Вижу, что ты сильно одурманился...
(Низами, как столб в степи, стоял,
И за страшным взором наблюдал).
В это время громкий крик раздался:
«Где глава общины? Где гончар?!»
Обернулись все, и смотрят - воины
Огромным строем у ворот стоят.
Их командиру Низами промолвил:
- Я в гончарном доме сём глава.
Что случилось? Чем обеспокоены?
«Ирану вновь объявлена война,
И султан велел собрать налоги,-
Семьдесят от ста. Давай сюда
Все динары. И не прячь их в доме!
Разыщем их, - на плахе голова
Окажется! Таскай сюда всё золото!»

Обобрали воины торговца;
Лишь горшки оставили ему,
И динаров небольшую горстку.
Низами стал дочку и жену
Собирать на долгие мытарства:
«Дом гончарный надо продавать,
И быстрее выезжать из царства.
В краю далёком станем мы искать
Счастья и покоя... Горе! Горе
Обрушилось на наши головы!..»

Когда продали дом, через пустыню
Отправились они дорогой длинной
В соседнюю страну. Но по пути
На них напали стаей бедуины,
И всё забрали. Теперь, как бедняки,
Стали горемычные скитаться.
Когда они в соседний край пришли,
Там пришлось им побираться.
Ужасный голод их терзал всё время;
Нужда, скитанья, униженья...

И вдруг хлопок ладоней,-
Старый дервиш хлопнул.
Очнулся быстро Низами;
Он стоял, как вкопанный,
За взором дервиша следил.
Он здесь же, возле дома
Гончарного; а всё плохое,
Как во сне кошмарном зрил.
Прядь волос у Низами
Седою быстро стала,
И морщинка пробежала
По лбу, создав изгиб.
«О, Аллах! Что это было?!» -
Завопил он. «Миг прошёл,
А я уже продал свой дом,
И был ограблен бедуинами!
Ходили мы, сбирая милостыню.
Я понял мудрый твой намёк.
Сейчас сполна динаров вынесу,
Насыплю в маленький мешок.»

- Мы и этим всем довольны.
Ты лишь запомни наперёд:
Не будь душой своей жесток
К убогим, обездоленным.
Знай, что хрупок твой мирок,-
Легко уйдёт достаток.
Сбирай себе богатства впрок,-
Не серебро и злато,
А правду, милость, и добро.

- А при чём здесь Ибн-Сина?
«Так врачебное искусство.
Души ближним исцели ты
Добрым делом; или устно,-
Если можешь в сон ввести
Того, кто не живёт, а спит.»