9 января 1905 года

В воскресенье, девятого, в январе ледяном,
В Петербурге, морозном и снежном,
Шёл народ, кто с иконой, кто с громким псалмом,
Шли размеренно, шли безмятежно.

Шли рабочие, дети, и шли старики,
Безоружно, с открытой душою,
Шли к царю, как к родному отцу, бедняки,
В побужденьи голодной нуждою.

Свою горькую правду, обиду несли,
Николаю Второму с надеждой,
Что услышит их царь и от бед защитит,
Как отец своих чад безутешных.

Но в заместо ответа — свист шашек и залп,
Гром копыт, визг казачьих нагаек,
Крики женщин, хруст детских костей прорезал
Зимний воздух, его содрогая.

Спотыкались в безвинной толпе старики,
В грязь иконы, и крики, и плачи,
Словно бешеные мясники,
Казаки добивали лежачих.

На январском снегу кровь струилась, текла,
Ещё теплилась, будто живая,
Больше тысячи мёртвых, калек без числа,
Стон, агония, боль роковая.

И раздался сквозь плач оглушительный рёв:
«Нет царя у нас больше на троне!
Тот, кого мы считали царём —
Лишь палач и убийца в короне!»

Этот вопль, будто эхо прогремел по Руси,
Как предтеча конца самовластия,
И рассвет Революции провозвестил,
Низверженье кровавой династии.