Девять жизней у Добрыни

Девять жизней у Добрыни,
В чугунке остыли щи,
Чёрствый хлеб да мягкий иней,
Со звездой фанерный щит.
С толстой линзой древний телек,
А в печных регистрах труб
Воют дикие метели,
Что приходят поутру.
Сны, болючие уколы,
Нет из матушки-Москвы
Ни поляков, ни монголов,
Лишь калики да волхвы.
Край земли, медвежий угол,
В ожидании весны
Мастерит Добрыня кукол
Из берёзы и сосны.
В сарафанах, в камуфляже,
Праздник общей нищеты,
Только вместо неваляшек
Получаются шуты.
На цепи собака лает,
Чёрный вечер, серый дым,
Старость, сука, тётка злая,
Кистенём к-а-а-а-а-к даст поддых.
Кладенцом воюет с молью,
Ворон кликает беду,
Помнишь как гоняли в поле
То тевтонцев, то Орду?
Там где конница с пехотой
Травы в небо и "Агдам",
Было страшно до икоты,
Было весело тогда.
Девять жизней у Добрыни,
Жаль, что все разбиты в хлам,
У последней вкус полыни
Со слезами пополам.
В торжестве, почти забытом,
Дней унылых скорбный счёт,
Ночью в дверь стучит копытом
Может ветер, может чёрт.