Лежал за печкой старичок

Лежал за печкой старичок.
За ним ухаживали честно,
Но больше он ходить не мог,
И жизнь была не интересна.
А он прожил немало лет,
И в жизни всякое бывало.
Жена простила много бед,
Но всё же мужу помогала.
Совместно строили свой дом,
Детей растили понемногу.
С трудом подняли, а потом
Пришла пора, идти в дорогу.

Старшой же сын, вдвоём с женой,
Всё просят дом переписать:
— Ведь ты, отец, совсем больной,
И скоро будешь умирать.
Как тяжко жить, когда так давят,
И намекают: «Лишний ты».
Того гляди, в ночи удавят,
Их взгляды злобные видны.
— Но я же, сын, ещё живой,
И мать твоя ещё живая.
Вот как помрём, и дом весь твой.
Делите, с братьями решая.

Но вот приехал младший сын,
И Батя сразу встрепенулся.
Лицо вдруг стало без морщин,
Старик с надеждой улыбнулся.
А сын с друзьями возле дома
Решили баню воссоздать.
Топор в руках блестит весомо,
Врезаясь в дерево опять.

А сын, по пояс оголённый,
Лишь щепки в стороны летят,
Вдруг взгляд почувствовал влюблённый,
Как будто за спиной стоят.
А там в окошке удивлённо
Возник по пояс старичок.
Глаза сияли восхищённо,
Лишь слёзы капали в платок.

Как будто он себя увидел,
Былую молодость свою.
Ведь он тогда ещё предвидел,
Уча мальчонка мастерству.
А сын в ответ махает ручкой:
— Давай-ка, батя, выходи.
Ещё поучишь нахлобучкой.
Ты на работу погляди.

Я помню этот взгляд отца:
Глаза сияли и искрились,
А по щеке текла слеза,
И губы молча шевелились.
Уж сколько лет он не вставал,
Откуда силы появились?
Свершилось чудо — батя встал,
В окошке образа светились.

Лишь только старший ходит хмуро:
«Расположились здесь», — блажит.
Ну, что за вредная натура,
И все мешают ему жить.

Мораль рассказа такова,
Что надо старость уважать.
Добро же лечит, как трава,
А зло готово убивать.
***
Кузнецов Павел. Сысерть. 2021 г.