Он на огне свистел
мой медный, почерневший чайник,
сто лет назад как постарел,
что не было семейной тайной.
Он может долго закипать,
внутри покрыла его накипь,
хочет подолгу теперь спать
и стол не посещать как паперть.
А что реликвией он был-
о том лишь единицы знали,
никто не помнил - кто дарил,
ведь лет прошло с тех пор не мало.
Кажись, настал его черед,
но я не откажусь от друга,
пусть он, как старый пароход,
пыхтит на печке в дождь и вьюгу.
Свидетельство о публикации №126070601120