Свидетели Хаоса

Всё, что могло случиться, плохое
Случилось, как помнится, вчера -
Тревога стала моей симфонией покоя,
А избирательная злоба - философией добра.
Всё, что было со мною плохое,
Случилось не только со мною.
Да и, по правде, плохим было не всё,
Но то, что осталось, теперь только моё.





Послесловие это должно было быть предисловием.
Да, предисловием к одному, в общем-то, рядовому стихотворению из цикла «Свидетели Хаоса» Павки Холодка. Сама идея предисловия возникла неслучайно и являлась продолжением художественного и личного запроса П.Холодка, который я не мог не поддержать.
Предисловие к одному стихотворению понадобилось потому, что П.Холодок зашел в творческий тупик. Воплощение его замысла становилось ощутимо всё более отягощающим без видимого эффекта. Строки имели важное личное психотерапевтическое значение, но по ощущениям не имели художественной ценности. К тому же написание данных строк стало занимать столько времени, что не укладывалось ни в приближающую дату дня рождения (что, учитывая содержание, имело смысловое значение для автора), ни в жизненный уклад П.Холодка («Семья, работа,»). И он обратился к современному методу преобразования слов и смыслов – ИИ. Длительное, напряженное общение размотало П.Холодка и его строки ещё больше – всё это перестало даже быть похожим на клубок ниток, из которого получается полотно.
И именно в этот момент Павка Холодок впервые обратился ко мне. Я всегда был с ним честен – это основа наших отношений, и поэтому тогда сказал ему, что не смогу помочь ни с художественной частью, ни с личной. Для художественности у меня нет ни образования, ни сформировавшегося чувства прекрасного. А что касается личного, всё еще сложнее: память моя слишком ненадежна, и в любой момент может вступить в противоречие с другими свидетелями описываемых им событий.
Здесь, пожалуй, самое время привести пример «черновика» (в кавычках потому, что для П.Холодка как раз нетипично сохранять варианты на каких-либо физических носителях).
Один из отклонённых вариантов некоторых строк, не вошедших в последнюю редакцию:
Я всегда хотел стать героем –
Быть награжденным за что-нибудь сверхчеловеческое.
Толпу не люблю, а тем более ходить перед нею строем,
Но месяц тренировался: носил на спине следы ремня отеческого –
Впитывал родовую бессмысленность озлобления.
Спасибо, отец, что отдал мне её:
Ни брату, сестре, ни другому кому-нибудь –
Я увидел любовь в растерянности твоего обезумевшего доверия,
Но такой любви не хочу ни передать, ни вернуть.
Мы несколько раз возвращались как к самому тексту, так и способам выражения основной идеи этого стихотворения, и не находили устраивающих обоих вариант, при котором подобные строки могли бы органично поместиться между тем, что не вызывало сомнений и противоречий и осталось в итоговой версии. Мы были едины в одном: самое важное – преобразование того, что было, что случилось и нет. И в этом процессе общения всё более естественной и, как оказалось, такой важной для двоих становилась мысль, что, вероятно, и это предисловие-послесловие является выражением ещё одного такого преобразования.
Павка Холодок – свидетель моего личного человеческого хаоса, который описывал его как умел и мог. Я, Павел Вавилов - свидетель художественного хаоса П.Холодка.
И это моё личное художественное высказывание.