Неизбывная любовь поэма, посвящается моей бабушке

Отец любил, но я его не помню,
Любовью матери судьбой обделена:
Была я с юных лет трудом надомным
В чужой семье безжалостно отягчена.

В тринадцать я устроилась ткачихой,
Сказав, что мне шестнадцать, паспорт получив –
Тотчас пошла во взрослый путь неслыхан,
С мечтой о счастье, слушая души призыв…

На танцах встретила я кавалера
Чернявого, с глазами цвета василька.
Его рукам и нежности поверя,
Неискушённая, вдруг стала нелегка.

Тем временем ждала его невеста…
Я материнской силою наделена,
Простив поступок милого нечестный,
С повинной в дом его поехала одна.

Мать властная винить меня не стала,
Послушав мой рассказ о доле сироты,
Приехавшего сына не ругала,
Благословила на супружества плоды.

На целых девять лет меня был старше
Мой муж – любимым стал мужчиной и отцом.
Учёным был: закончил он семь классов,
Сама с ошибками писала я, с трудом.

Пошли мы под венец порой осенней,
А по весне родился первый наш сынок,
Но грянула июньским воскресеньем
Война, когда ему пошёл второй годок.

Страна готовилась к войне заране.
Я курсы медсестёр освоила. С малым
Оставшись на руках, в ночном тумане
На крышу лазала тушить фугасок дым.

Любимый муж ушёл на фронт шофёром:
Возил по Ладоге продукты и людей,
Исколесил «Дорогу жизни», фронту
Снаряды доставлял, порой меж двух огней.

С Нормандией прошёл он до Берлина,
С победой возвратился жив-здоров домой;
Обнял и уколол меня щетиной
В горячем поцелуе, долгожданный мой герой…

Лихое время страха миновало,
Но долго было слышно эхо злой войны –
И в мирной жизни трудностей немало
Пришлось пройти семье, что были суждены.

Один сыночек умер от болезни,
Затем другому пал на голову бачок
И приступов тяжёлой эпилепсии
С тех пор поток был нескончаем и жесток.

В слезах пошла я к знахарке с ребёнком –
Та помогла и исцелился он.
Не знала я тогда, что ненароком,
Спасая жизнь, нарушила судьбы закон…

Продолжил муж далёкие поездки
По стройкам оживавшей родины, а мы
В бараке жили ладно по-соседски
Большой семьёй и были все дружны.

Три сына, непоседливая дочка,
Готовки и купанья дней круговорот:
Все в комнате одной, но уголочка
Нашлось для Васьки-котика – был без хлопот.

Однажды загорелась керосинка –
Я растерялась, глядя, как пожар искрил.
На счастье муж в дверях возник и прытко
С себя снял полушубок и огонь накрыл.

Голодное житьё всё продолжалось,
Но каждому хватало кружки молока,
Гороха вдоволь, чтобы напиталась
Утроба деток сытостью наверняка.

Любимым был хлеб чёрный с постным маслом,
Посыпанный сольцой - во двор с ним детвора
Бежала весело и тем запасом
Сыта была до оклика: «Домой пора!».

Всё поровну делили мы охотно,
Отцу же доставался лучше всех кусок:
Кормильцем был, главой семьи почётным –
Так создавала я домашний наш мирок.

Детей старалась я сплотить разумно,
Чтоб не учился брат на брата класть вину:
Ребята знали, что пущу по кругу
Я хворостиной тонкой всех по старшинству.

К порядку, чистоте их приучала:
Бельё своё стирали каждый день они,
Свои ботинки мыли, начищали;
Рубашки, брюки гладили, как подросли.

Была простой одежды пара сменок,
Одна парадная на выход для гостей;
Причёска аккуратна непременно
И обувь свежая – вот, что всего главней.

Завидовали, знаю, мне родные:
Мы в гости к матери являлись всей семьёй,
Неся гостинцы разные съестные,
Всегда нарядные, сияя чистотой.

Сама завидовала я сестрице –
Она любимою у матери была –
Образование сестра в столице
В хорошем техникуме твёрдо обрела.

Единственную дочь она Людмилой
На радость бабушке и людям назвала.
Та стала общим баловнем, любила
Обновками полюбоваться в зеркала.

Не знаю почему, но это имя
Тогда и я дала красавице моей.
Хотелось мне, чтоб бабушкой любима
Была, как старшая сестра, да горячей!

Но чёрствым было сердце у бабуси:
Как на меня когда-то, ласки не нашлось.
Хоть на свекровь была похожа Люся –
И там терпеть прохладность доченьке пришлось…

Шли годы, дети посещали школу.
Дочурка подросла и стала помогать:
Постирано и убрано по дому,
Приду с работы – чистота и благодать!

В то время получили мы квартиру:
Малюсенькую распашонку, но свою.
В двух комнатах детишек разместили,
Мы – в спальне предались уютному житью.

Казалось мне, что правильно жила я,
Собрав семью вокруг добытчика-отца,
В заботах и трудах не унывая,
Прибавив к быту соль весёлого словца.

Я чувствовала мужа обожанье:
Любил обнять и приголубить он меня.
Я видела его помочь старанье,
Заботу и терпение день ото дня.

Любовь сильна: жалеет, значит, любит.
Сошлись два сердца – нераздельны навсегда.
Я верила, что чувства не погубят
Ни зависть, ревность, ни разлука иль нужда…

Как ни старалась я дань уваженья
Нести супругу, также детям то привить –
Не вышло: не имел отец терпенья
И мудрости не ссорить, а детей мирить.

А дети быстро то уразумели –
Несправедливость чует чистая душа –
Они сплотились больше и умели
Понять, где мысль отцовская нехороша.