Ночь судьбы

"Ночь судьбы"

Ночь на Ивана, трава шелковая стелется,
Дремлет земля, но в народе — великая весть:
Силы глубинные к вешним корням возвращаются,
Шепчет колодец, и реки меняют свой жест.

Тихо в оврагах под влажною ряской и мятой
Вянет обычный закон повседневной земли,
Станет возможно забытое, давнее, святое,
Стоит лишь выйти босым до росы от зари.

Травы кудрявые чутко изгибом встречают,
Слышат, как сердце в груди догоняет огонь,
Веет полынью, и липовые засыпаю;т,
Словно ладони кладут на горячий ладонь.

Пахнет дымком костерок у опушки сосновой,
Искры взлетают, как жаркие рыжие птицы,
Кругом смеются — и старец седой, и девчонка,
Будто вся жизнь их смогла по часам согласиться.

Парни по пояс раздеты, глаза разгорели,
Девушки в венках из мяты и диких цветов,
Словно из сказки пошли по живому метели,
Сбросив с души незаметный, притертый оброк.

Хороводами стягиваются перелески,
Песня рождается прямо из теплых сердец,
Слово к слову — как нитка к узору невесты,
Смех в перебивку летит, заглушая свинец.

Там, за кострами, у смуглого брега реки,
Ветви склонились, как мудрая древняя стража,
Слухом ловя чьи-то шепоты — робкие крики,
Тайну живых обручальных купальских рассказов.

Девки венки отпускают по тихой воде,
Каждый венок — это маленький, яростный подвиг:
Верить, что где-то по скользкой, неведомой тропке
Ждет тот единственный — не разменяя на удобней.

Вьются круги, унося разноцветные свечи,
Пламя колышется, словно дыша чьей-то мыслью,
И по глазам можно прочесть обретаемую встречу,
Если не струсить и не отвести взглядом истину.

Парни из тени глядят, прислонившись к иве,
Каждый внезапно становится тише и взрослей:
Слышно, как сердце стучит, как в груди неуверенной,
Словно стальной обруч рвется и просит усеять.

Смех разгорается снова у буйного пламени,
Все собираются парами прыгать сквозь жар,
Кто перешагнет — не сломавшись, не оторвавшись,
Тот свою тропку вдвоем проложит в календарь.

Пламя лизнет подол, высветит чью-то улыбку,
Жар обожжет, но не сожжет, а очистит до жил,
Каждый прыжок — это маленький вызов ошибкам,
Каждый пролет над огнем — как признание сил.

Ветер подхватит обрывки смущенных признаний,
Кто-то шутя их спрячет в шершавый рукав,
Но в эту ночь даже робкое «я не знаю»
Слышится громче, чем строенный крик облаков.

В омуте веры не видятся ил и тина,
В омуте веры — лишь теплый да честный свет,
Каждая капля воды — как хрустальная истина:
Смоешь былое — и прошлого вроде бы нет.

Люди, смеясь, забегают по пояс в реку,
Брызги летят, как серебряный рассыпанный смех,
Будто бы сами себя возвращают к началу века,
Вытирая усталые годы с морщинок и век.

Старые раны звонко омыты прохладой,
Сердце сжимается, словно нашло свой исток,
Будто давно отколотые, тяжкие глыбы
Спали в глубинах, но в эту минуту истаяли, сдохли.

Где-то вдали, за прибрежной дубравной изгибью,
Шепчет трава, поднимая к вершинам ростки,
В эту ночь тонкая грань между страхом и силой
Тает, как восковые, дрожащие огоньки.

Девочка юная — с русою влажною челкой —
Смотрит в зарю, не смыкая горячих век,
Слышит, как будто в ответ ей промолвит тихонько
Сама земля, что живет в ней особенный бег.

Юноша — хмурый весь год, глуховатый к молитвам,
Вдруг понимает: не нужно чужих зеркал,
Чтобы увидеть, как в нем, под усталой корытостью быта,
Тонкий росточек доверия выжил, не сдал.

Так до рассвета, до первого тягостного вздоха
Петуха, что привык измерять по-своему свет,
Будет гулять и шутить, и прощать понемногу
Тот люд, что на праздник пришел через тысячу бед.

Утро придет — над лугами поднимется влагой,
Спрячет костры, разметет отпечатки костров,
Но в глубине — между жил, между мыслями, шлаком —
Жар Ивана Купалы останется, как покров.

Будет в работе, в дороге, в далекой разлуке
Вдруг вспоминаться: трава по колено, огонь,
Чей-то смеющийся взгляд, чьи-то робкие руки,
Словно ответ на вопрос, с которым живешь всю жизнь.

И каждый раз, когда сердце охватит усталость,
Стоит услышать — хоть в памяти — тот хоровод,
Чтобы понять: не пропала живая дерзкая малость,
Та, что ведет нас сквозь годы, как к речке народ.

Ночь на Ивана — не просто забава с огнями,
Это как зеркало, в коем себя узнаешь,
Выпрыгнешь ли, не обжегшись, из пламени с нами,
Или останешься там, где боишься свой шаг перейти через дрожь.