Молчит и манит

Моей страны так долго нет:
приспущен флаг, поблекли лица.
И сей трагический куплет
живёт давно. И он не снится.

А сон, что с явью обручен -
давно глава истекший жизни.
Она прошла. Не уличен
тот, кто довёл её до тризны.

Моей страны так долго нет,
и нет куплета про надежду.
В конце туннеля был ли свет,
но я люблю её, как прежде.

Всем сердцем, духом, сутью всей
её ростки в себе взрастила.
Так долго веет суховей,
в нём выжидательная сила.

Погибло всё: добро и мир,
сошли на нет страда и честность.
Все тридцать лет столь ложный пир
питает подлинную пресность.

Пропал и вкус, и цвет. И пол
какой-то вывели вдруг средний.
Раздор меж всеми и раздол
рождает уйму всяких бредней.

Моя страна, исчезла ты,
не помня все свои мотивы.
Сквозь годы слез и суеты
пришли иные наративы.

Теперь с протянутой рукой
на перепутье войн и ссоры
краина с ветхою клюкой
рождает новые укоры.

Устали все: и стар, и млад.
А те, что не пришли с окопов,
уже с небес на нас глядят
своим пронзительнейшим оком.

Зачем, когда и где, постой,
мы сей кровавый путь начали?
И за какой такой чертой
мы, братья, вдруг не устояли?

Прошли Великую войну,
страну отстроили, зажИли.
На всех историю одну
переписали, подменили.

Кровавой, вспененной рекой
она из устья вытекает.
Её истокам лишь такой
судьба разлуки обещает.

Как долго нет моей страны;
она уж прежнею не станет.
С небес глядят её сыны,
а мать с земли молчит и манит.