Старик

Встретил его — он старый. Он очень старый,
Ему, наверное, лет восемьсот — почти что Христос.
Он говорит: что в сороковых воевал, был матрос,
Брал за штурвал линкор (корабль) и защищал от угроз.

Теперь немного скопил и хотел к земле, к садоводству,
Чтобы лежать на траве — смотреть в фиолетовые закаты.
А летит стрела — беспилотный снаряд, бегут солдаты.
Вспоминает присягу, берёт гранаты (хранились в хате).

Идёт к рубежу (хромает) — был ранен ещё тогда,
Когда была русско-литовская война на реке Ведроши.

Говорили: сам пропадай — товарища выручай (словобоже),
Это тебе не ныне. Пропадай ты сам в своей рутине.

Бросает гранату и листопад — такой — аж в глазах темно.
С кем быть (а с кем не быть) — ему теперь всё равно.
И шрам под бровью — как след на пальце от ожога времён.
Всегда всего много, а казалось — всегда мало.

Старый он очень старый. Сколько ещё ему суждено?
Поворачивается лицом — нежным и полным печали.
Говорит: «Не знали мы, как погибать, вот теперь узнали».
Береги себя, внук (мир), ты моё спасение, новое поколение.

И звучало это и вправду как будто формула возрожденья.