Я руки подставил

Я руки подставил под звёздное небо,
Губами ловил поцелуи Небес.
Моя мягкотелая пышная Геба,
Смеялась, и я как лихой Геркулес!
Накрыло волною, бриз свежестью веет,
И море зовёт в глубину синих вод.
Под солнечным жаром мне тело согреет
Хранитель Атлантики — водный народ.

Лучи по поверхности пляшут и скачут,
Струя родниковая с гор приплыла.
И время течет как-то странно иначе,
И Лунная дева к истокам взошла.
Её две косы — полумесяца стебель,
Он небо сечет, как изгиб на листе.
Рассыпана в стружку дубовая мебель,
И дом мой плавучий на старом холсте
Изображен. Я волшебный наследник
Ищу в себе магии светлой ядро.
Надену изящный холщовый передник
И стану писать о Величии его!

Художник — правитель мазков и оттенков,
Пигментные пятна ползут по кистям.
И шелком становится белая пенка
Я тот маринист,  что судил по глазам,
Во взгляде все видно — вся сущность людская,
Насквозь все увижу, не сможешь ты скрыть.
И тайны, как глубь беспредельно морская,
Их спрятать так сложно, и трудно забыть.

Идёт караван, он нагружен товаром,
Торговцы шелками, и пряной травой
Смеются. Для них все что есть, то как даром
И я вместе с ними младой и живой!
Здесь гибкое тело чудесной торговки,
И юность ее мне, как мякоть мила
Одет в алый саван, клинок мой короткий —
Защитник пути.
Больно жгутся слова
Когда в поединке используют люди...
С пустыни пришел в океанскую синь.
Когда я галопом скакал на верблюде
То видел заманчивый отблеск шасси.

Жжужат самолёты — железные пчелы,
Пешком до ближайшего городка.
Лагуна морская запряталась в лоны,
Как форма драконьего коготка.
Я слышу полет, словно стрекот цикады,
И пение птиц на рассвете мирском.
И нет мне прекрасней на свете отрады,
Чем быть воспевателем и ростком.
Я руки поставлю под звёздное небо,
Губами ловя поцелуи Небес.
Мне нужно лишь семя и маковку хлеба,
И я вновь творю!
Я жив, и я — есть!