Корни огня

Я вырос там, где хлеб пахнет золой,
Где бабка пряла нить из лунных нитей света,
Где в каждом камне спал забытый зной
Ушедшего, но не потухшего лета.

Река текла не вдаль — она текла сквозь время,
Неся на дне обломки древних лиц,
И каждый вечер, отпуская бремя,
Спускалось солнце ниже всех границ.

Я слышал, как в подвале дышит зерно,
Как в старых сундуках скрипит былое,
Как плачет дерево, теряя всё равно

Листву, что было летом молодое.
Огонь в печи — не просто пламя, нет,
Он памятью питается и болью,

В нём тлеет прадеда несказанный завет,
Пропитанный полынью и любовью.
Я трогал землю голыми руками,

Она была тяжёлой, как вина,
Была живой, кипела корнями,
И в ней звенела древняя струна.

Там, где кончается тропа лесная,
Стоит сосна, не знающая лет,
Она молчит, всё зная, всё прощая,
И у неё на веках вечный след.

Мне снились реки, полные соли,
Мне снились ветры, рвущие рубаху,
Мне снилась мать, качавшая от боли

Того ребёнка, что не знал о страхе.
Слова мои — не просто звуки в горле,
Они как искры из-под топора,
Когда рубили в детстве наши сёла

На доски для последнего костра.
Но пепел — тоже почва, тоже сила,
Он кормит корни там, где смерть прошла,

И то, что жизнь однажды поглотила,
Однажды прорастёт из-под стекла.
Я не пою о дальних, чуждых странах,
Пою о глине, что течёт в крови,

О старых шрамах на ладонях рваных,
О тихой, неотступной боли — о любви.
Смотрю в окно — там дождь идёт по крышам,
Стучит, как сердце, что забыло страх,
И я, ещё живой, ещё им слышим,

Стою на этих собственных ногах.
Пускай уйдёт всё то, что должно минуть,
Пускай сгорит, что должно быть сожжено —
Но корни, что вросли в земную глину,
Прорвутся вновь, что бы ни было дано.

Я — сын золы и сын весенней глины,
Я — внук огня и внук ночной росы,
Во мне живут забытые долины

И тех веков нетронутые сны.
И если всё исчезнет без остатка,
Сгорит трава, умолкнут голоса —
Останется одна простая правда:
Что жизнь сильнее смерти на часах.