Осознание

Чем глубже боль вонзает жало,
Чем мука горше, тяжелей,
Чем больше жизнь от нас забрала
Потерь, лишений и скорбей, —

Тем явственней сквозь дым явлений
Встает безмолвная черта:
Всё, что зовём мы «существованьем»,
Не мы. Всё это — пустота.

Обычный человек, довольный
Уютом дней и плотью сна,
Живёт, прикованный невольно
К своей телесности сполна.

Он дальше формы не заглянет,
Не выйдет за пределы тел,
И мир его к себе притянет
Круговоротом мелких дел.

Но тот, кто смысл предельный жизни
Однажды сердцем распознал,
С себя стряхнул очарованье
Того, что телом называл.

Его судьба преобразилась,
И прежний сон в нём отзвучал;
Он бытийность, как одежду,
С себя безмолвно изживал.

Пойми же ясно ход явлений:
Мысль первая — «Я есть, я был» —
Есть чувство зыбкого присутствья,
Что мир и тело породил.

Оно приходит вместе с формой,
С дыханьем плоти, с жаром глаз,
И исчезает вместе с телом,
Когда иссякнет жизни час.

Невероятно: «Я - сознанье»
Вдруг возникает из тиши —
И принимается как правда,
Как корень мира и души.

А все последующие сети,
Все заблужденья бытия
Берут начало в этой мысли,
В простом и ложном слове: «Я».

Так пребывай в основе тонкой —
В бесформном чувстве бытия,
Пока однажды не исчезнет
И эта первая струя.

Пока не рухнет мирозданье
Того, что мнилось нам собой,
И с ней — бесчисленные зданья
Всех представлений над землёй.

Кто полностью свободен в вечном?
Кто вышел за пределы сна?
Лишь тот, кто понял: «Я есть» — призрак,
И в нём реальности нема.

Он шлёт привет святым, пророкам,
Религиям, богам времён;
Он знает: всё это — лишь волны
В сознанье, видимость имён.

В них нет последней, вечной сути,
Они — всего лишь тени сна;
А Истина не возникает
В полях сознания сама.

Она предшествует сознанью,
Безмолвно видит весь поток;
Не ум свидетельствует Вечность —
Но Вечность видит ум и срок.

Не то мы, кем себя считаем,
Не образ, чувство и не мысль,
Не тот, кого в себе встречаем,
Не эта временная жизнь.

О бедные людские чувства,
Меж двух миров зажаты вновь:
Меж бытом, страхом, плотью, хлебом
И светлой грёзой про любовь.

Лишь редкий зрячий различает
Игру сознания в себе
И видит: всё существованье —
Порой не истина в судьбе.

А смерть? О ней одни лишь речи.
Никто её не пережил.
Она — лишь тень в пределах жизни,
Лишь всплеск сознанья, зыбкий пыл.

Она не дверь и не событье,
Не опыт чей-то, не конец;
Она — движенье сновиденья,
Где жизнь сама плетёт венец.

Однажды кончится забава,
Рассыплет маски тишина,
И ты вернёшься в неизменно
Естественное — без имён, без сна.

Туда, где нет рожденья формы,
Где вечность дышит без следа,
Где всё исходное — свободно,
Где нет ни «после», ни «тогда».

Она свободою зовётся,
Не торжеством земной мечты,
А сброшенные цепи тела,
И мнимой жизни, и черты.

Пойми: не дух освобождают,
Не кто-то рвётся из оков;
Пусть сама вечность пробудиться
От сна вселенных и веков.

От сна сознания, пространства,
От чувства ложного: «Я есть»,
От мира, где встают и гаснут
И боль, и радость, имя, честь.

Освободиться — значит выйти
Из круга видимого дня,
Из плена зыбкого сознанья
Назад, домой - где нет «меня».

В нерождённое, в безмолвье,
В начало прежде всех начал,
Где тот, кто был, исчез как эхо,
А Вечный — тебя не замечал.