Крутись-вертись

I.

Художник-ветер обрамляет зубы скал,
Звезда, белея, припекает мой овал.
И чешет день лицо планеты всё в трудах
 —От тли, травы до сигареты на губах.
Крутись, вертись, земное чудо из чудес!
Жизнь обрамляет твоё море и твой лес.
Твоя полночная коса — жнёт урожай,
Чтоб сеять заново — ведь бросить его жаль.

II.

Я портрет в твоих руках.
Слезы капают, и сердце
Клочьями отбросит страх,
Словно дух велел раздеться.

В рамке я, она из вишни,
Небо хмуро, словно тень.
Я люблю тебя, ты слышишь,
Каждым вздохом в этот день.

Не забудь, что между было,
Но люби себя сильней.
Встреть того, кто будет зримо
Впредь надеждою твоей.

Путь монахинь мне не близок,
Впрочем, выбор за тобой.
Триллионами слезинок
Ты останешься со мной.

III.

Смотри на то, как умирает лес,
На треск огней,
Поленьев влажных треск.
Как умирают саженцев ростки.
Так опустеет всё,
Коль гневом движим ты.

А в пустоте найдёшь лишь пустоту,
Пустыни безучастную кайму.
Ты выбирал всё разрушать и впредь,
Для ничего твой гнев будет зардеть.

IV.

Горчичный запах за порогом…
То горе вьется, сторожит,
Забрать меня желает, боком,
В кровати к стенке положить.

Желает влить спиртов со вкусом:
Лугов, кустарников, полей.
А я смеюсь, плевать! Разнуздан!
С ромашкой чаю мне налей!

Не слышишь? Нет никого боле:
От стен, дверей до потолка.
Эх, одиночество, эх, воля…!
Кыш, грусть, как муха от шлепка!



V.

Господь целует всех несчастных,
Чтоб зародить в ком-то стихи:
Красою улиц безучастных
Вонзая в душу две строки.

Чтоб дара пробудились трели,
Огонь духовный, чтоб не гас,
Чтоб мысли, чувства словом зрели,
Он в храм сознания ввел нас.

PS:
Один отринет, скажет: «Пошлость!»
Другой омоет мир слезой…
В нас сонм оков, а невесомость
Дана, терзая наш покой.

VI.

К Верующему.

Когда у тебя забирают идол,
Когда забирают право
И в памяти крик да выстрел —
Бесконечная рана,

У тебя не отнимут душу.
Будь ты дважды, трижды пленный,
Все иконы сожгут, разрушат,
А ты будешь молиться стенам.




.
.
.
.
.
.
.
.
.
.
.
.
.
.
P.s.

Ох, ётушки-воробушки мои!
Любовь на грани безумства
и войны,
Как метрономом мой пульс ещё быстрей
отстукал ритм болезненных ночей.

О свете чувств
писал любой алкаш:
Коль ты влюблён —
то брат отныне наш.

И я дышал
спиртами всех мастей,
Любовь баюкав
в пелене страстей.

Сменял подгузники и целовал в живот,
Мёд с кашей подавал и раз в неделю торт.

Толпа смеялась —
Достигая дна
В непонимании
Духовного огня.

И тут, осмеянный со всех сторон,
Как старый мим, я вышел на поклон
И за цветочки принял все плевки,
Прервав мой реверанс с левой ноги —

От недовольства
Заревут они:
«Чудак и высохшая слизь!»
Торжественно
я поклонюсь
на бис.