Я не ушла от мира я вернулась к Центру

Внешний уход — лишь видимость и малость
Не в географии приюта глубина
Я просто жить у края отказалась
Где суета, как мутная волна
Я больше не ищу себя снаружи
В чужих глазах, в сплетении пустых дорог
Мой тихий дом внутри меня заслужен
Там, где молчанья плавится исток

Изоляция — клетка для ума и страха
Но одиночество — прозрачный, чистый свет
Я совлекаю прежний слой из праха
Из масок, обязательств и побед
Учиться умирать еще до смерти
Терять привязанность к вещам и именам
Чтоб в этой бесконечной круговерти
Стать равной небу, ветру и холмам

Смеются в мире «Нелепая, смешная!»
Но мерками успеха не измерить дух
Я здесь не одинокая, я — вся, сквозная
И мой прицел к вещам невидимым не глух
В простых вещах — в глотке воды, в рассвете
Рождается глубинная картина Бытия
Когда молчишь — слова уносит ветер
Но в этой тишине сквозит Всё чрез тебя

Я не бегу от жизни из гордыни или лени
Я просто точку обрела, чтоб мир принять без лжи
Здесь, в самом сердце внутренних молений
Где больше нет привычного «держи, найди»
Освободить пространство от избытка знаний
Стать простотой, очистить мутный взор
Вне времени, вне званий и желаний
Вести с Единым тихий разговор.

И всё отдать — до нитки, до глотка
Без пафоса, без жертвенных рыданий
Я заварю на кухне три листка
Обычной мяты, вне чужих писаний
Помою чашку, крошки со стола
Смахну рукой — обыденно и просто
Мне не нужна материи хвала
Её объём, её насыщенного роста

И в океан Любви не взять ни вещи и права
и не за чем укладывать комфорт в карманы
Слова, дома, одежду и дрова
Всё то, чем мир залечивает раны
Мне интерессен этот тайный шов
Сплетение тончайших нитей жизни
Где каждый вдох и выдох — как узор
Прошитый насквозь в мировой ОТЧИзне

Я ум уняла. нет смысла править им
Я отдалась во всём дыханью духа
И что поёт он — стало мне родным
И что он делает — ложится чутко в ухо
Мне всё по сердцу, всё теперь по мне
Куда ведут его невидимые нити
В прозрачной этой, ясной тишине
Я — соучастник благостных событий

А дух поёт — цветами, их хмельным
И тонким ароматом в час рассвета
Поёт дождём, капелями его
Росою мокрой, что травой согрета
Он разливается на тысячи ладов
В звенящей, чистой соловьиной трели
Всё говорит вокруг, без лишних слов
Смывая то, что мы понять хотели

И даже ночью, в знойной темноте
Когда зажгутся искры светлячков
Дух продолжает петь о красоте
И шепчет звёздами сквозь кружево веков

Ложится на траву прохлады шелк
Земля вздыхает влажно и устало
Я чувствую, как мир внутри замолк
И времени как будто бы не стало
А над ладонями, над кронами дерев
Течет созвездий медленный поток
В их развороте — вечности напев
В их тихом сдвиге — истины глоток

Я растворяюсь в этом серебре
Где каждый шаг планет — святой закон
Всё говорит со мною о Добре
И весь лоскутный мир — утихомирен и спасен

Вращается земное веретено
И я сама — лишь нить в руках Ткача
Всё отдала. Вокруг светлым-светло
Мир говорит со мной и теплится свеча


Послевкусие - когда прочитав эти строки о добровольном уходе от суеты, возможно увидите в этом лишь печаль, изоляцию или высокомерный побег, но, это трагическая ошибка восприятия, ведь моё стихотворение — не восхваление одиночества, а хроника тонкого, глубинного познания живой алхимии Духа. Даже близкие люди, соприкасающиеся с тайными орденами и традициями, поначалу недоумевают, спрашивая, как может нравиться одиночество и не кроется ли в этом скрытая гордыня или попытка заявить, что ты не такая, как все. пародия на алхимика. Или, как можно бросить всё , чтобы ковыряться в навозе.. Но всё обстоит с точностью до наоборот- в уединении ты открываешь, что мы все абсолютно одинаковы, все мы — одна и та же тонкая, священная материя, безраздельно принадлежащая великой природе этой планеты. Мы все до единого черпаем мысли из одной и той же бездонной глубины океана Бытия за счёт своей божественной частицы, просто кто-то склонил голову, смотрит только в землю и ищет лишь приюта для своего временного земного комфорта, а кто-то, напротив, устремляет взор в небо, в бесконечность, и ищет там истинную свободу, отдых, другие духовные мосты и космические впечатления. Но этот взгляд вверх невозможен без предварительного открытия внутреннего себя, ведь пока ты не развернёшься к своей внутренней сути, ты никогда не сможешь по-настоящему посмотреть ввысь. Да и по сути, говорить трактами других трудов можно без конца, но не вкусив самого хлеба, не пройти этими путями самому - не познать внутреннего солнца, истинного дитя творения. Путь к этому у каждого свой, и моя собственная история полна экстремальных, резких изломов. В бурные 90 годы я оказалась в самой гуще криминальной сферы Санкт-Петербурга — хотя по тем временам в этой частоте, пожалуй, жил и дышал весь город. Я видела изнанку человеческой природы во всём её пугающем великолепии, наблюдала, как одни люди садились на золотые унитазы, пока другим буквально нечего было поесть, сама купалась в ошеломляющей роскоши, летала на вертолётах, отдыхала на яхтах и без конца ездила по миру. Но со временем это внешнее вкусовое ощущение сытости стало невыносимо нудным, пустым и противным — до такой степени, что деньги полностью потеряли свою магию, а материальное золото навсегда обесценилось внутри меня. Все эти насущные земные желания, атрибуты успеха и статус растаяли как иллюзорный дым, когда ко мне пришло ясное понимание- это внешнее золото не имеет ничего общего с истинным сокровищем, это совершенно не то, чего так отчаянно искала моя душа. Настоящее, бесконечное, самое драгоценное и необыкновенное чувство открылось мне гораздо позже, и имя ему — Агапэ, высшая, безусловная, божественная любовь ко всему сущему. Самое поразительное в Агапэ — это осознание того, что у человека, в отличие от животного мира, на самом деле нет внешнего врага, ведь любой так называемый враг — это лишь он сам, человек, отражённый в своей неочищенной, низшей животной части. Истинная же Агапэ видит океан Бытия абсолютно во всём - в каждой мельчайшей частице, в каждом встречном человеке, чьи атомы представляют собой уникальный, неповторимый микрокосмос. Через эту оптику любви ты созерцаешь совершенно разную, ошеломляющую картину души каждого человеческого существа, ты искренне удивляешься этому великому самотворению и заново открываешь для себя, насколько тонка, красива и неисчерпаема природа настоящей Любви. Этот внутренний тектонический сдвиг и заставил меня в 2009 году купить дом в лесу, чтобы уехать от липкой смуты Петербурга, частоту и тяжёлые вибрации которого я всегда чувствовала слишком обнажённо, улавливая буквально каждое дыхание и мысль в толпе. Мне с самого детства, с тех пор, как я любила подолгу всматриваться в глаза людей и рассматривать через них целые скрытые миры, было невыносимо трудно играть фальшивые роли в социальном хаосе, где человек самонадеянно считает себя царём. Оставив эту иллюзорную сцену, в18 году перед ковидом я ушла на свою землю, где в тишине среди деревьев начала дописывать эти строки, каждый день обнаруживая новые, едва уловимые грани живого космоса. Настоящее уединение — это не просто география, а священный алхимический тигель, в котором человек сознательно совлекает с себя прежний слой из праха, масок и чужих побед, чтобы заглушить внешний шум и расплавить истинный исток молчания. Обывательский ум страшится такой тишины, видя в ней пустоту или ментальный голод, но этот путь не отнимает мир, а питает душу совершенно Иным Хлебом — хлебом прямого, живого сопричастия к вечности. Когда я стала глубоко вглядываться в окружающее пространство и даже когда начала доить коз, ко мне пришло ошеломляющее осознание-и эти животные,точно такая же священная тварная материя, как и я сама, и когда ты искренне сливаешься с ними в моменте, ты начинаешь физически чувствовать их чистые мысли, их безмолвные медитации, их глубокое внутреннее устройство. В этой точке абсолютного слияния рушатся любые ментальные границы и открывается великий закон герметизма, утверждающий, что всё тварное в бесконечности абсолютно едино, всё принадлежащее земле дышит в одном ритме и кружится в едином, прекрасном танце Бытия. Большинство людей совершают ошибку, пытаясь выстроить себя снаружи, из-за чего даже их творчество в слепом порыве эгоистичного желания быстро теряет свой огонь, но как только ты унимаешь суетливый ум, сдаёшься дыханию духа и открываешь свой внутренний истинный замысел, ты вливаешься в колоссальный поток, который безостановочно несёт тебя по течению всех свойств и качеств самой Души Природы. В этой звенящей уединённой тишине ты больше не можешь быть одинок, здесь исчезают временные барьеры, и ты начинаешь по-настоящему познавать мистику Бёме, вкушать Парацельса, раскрывать древние гностические свитки Наг-Хаммади и слышать Единое, пульсирующее биение всех святых писаний от Торы до Авесты. Слова Лао-Цзы доносятся до тебя как тончайшее дуновение тишины, сознание без швов сливается с великими нотами Чайковского, и ты больше не видишь вокруг грустного, угасающего творения, а зришь священный космический танец огромного множества жизней от крошечной божьей коровки до бесконечного разворота галактик над твоими ладонями. Ты улавливаешь чистый Голос  Трисмегиста, мысленно проходишь по древним пескам пустыни и понимаешь, что Дух поёт прямо сейчас — рассветами, каплями дождя, ароматом цветов и шёпотом звёзд сквозь кружево веков, смывая всё то, что мы тщетно пытались понять сухим человеческим рассудком. И тогда обыденное мытьё чашки, смахивание крошек со стола или заваривание на кухне трёх листков обычной мяты превращается в великое таинство и чистый, прямой разговор с Единым, доказывая, что уединение — это не потеря людей, а подлинное обретение всей Вселенной. Поэтому опубликов этот долгий стих, я просто пытаюсь рассказать про краски внутреннего художника...
Всем мира и пусть ваше слово обретает тишину, перед тем как начнут созревать бутоны этих глубоких роз.