Любовь и война

ЛЮБОВЬ И ВОЙНА

Мелодрама в двух актах

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

•ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ, 50 лет, главный конструктор предприятия ВПК;

•ЗОЯ ИВАНОВНА, 45 лет, врач, жена Павла Сергеевича;

•АННА ПАВЛОВНА, 75 лет, мать Павла Сергеевича, бывшая учительница;

•МАРИЯ, 25 лет, дочь, сотрудница НИИ;

•ЮРИЙ, 23 года, сын;

•НИНА, 20 лет, дочь, студентка;

•СЕРГЕЙ, 23 года, друг Юрия;

•ЕГОР, 30 лет, майор;

•ИРИНА, 20 лет, подруга Нины.

ДЕКОРАЦИИ:

Смотри выге иллюстрацию.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

(Гостиная. В кресле сидит Анна Павловна и вяжет носки. Юрий с дивана смотрит телевизор с беспроводными наушниками.)

ЮРИЙ (кричит). О! Бабушка, смотри, мужик в лотерею миллиард выиграл! Представляешь!? Целый миллиард!

АННА ПАВЛОВНА. Не представляю. Я денег больше зарплаты в руках не держала.

(В гостиную входит Нина с книгой в руке.)

НИНА. Что случилось? Что ты так кричишь?

ЮРИЙ (возбуждённо). Представляешь, мужик с Камчатки миллиард рублей в лотерею выиграл! Вот подфартило!

НИНА. И что? Ты-то тут причём?

ЮРИЙ (ошарашено). Как «причём»? Ты что, не поняла? Получил миллиард, ничего не делая! Вот это счастье мужику привалило! Если бы я получил миллиард, я бы не работал, купил бы себе...

АННА ПАВЛОВНА (перебивая Юрия). Дурак думкой богатеет.

НИНА. Ты и сейчас не работаешь и ничего не делаешь, а уже год, как окончил институт.

ЮРИЙ. Это не твоё дело. Я в поиске.

НИНА. В каком «поиске»? Работы полно.

АННА ПАВЛОВНА. Заблудился ты в своём «поиске». Не можешь дорогу к работе найти.

ЮРИЙ. Мне не нужна любая работа. Мне нужна престижная, высокооплачиваемая, как у отца, но …полегче.

АННА ПАВЛОВНА. Эка хватил, голубчик. Твой отец с рабочего начинал, институт закончил без отрыва от производства и только потом, со временем, за хорошую работу, стал начальником. А ты днями лежишь на диване в «поиске». С дивана только комната видна, а не работа.

ЮРИЙ (раздражённо). Бабушка, ты ничего не понимаешь. Сейчас другое время и можно устроиться на любое место по знакомству.

АННА ПАВЛОВНА. По блату что ли? Так и в наше время блат был. Только ничего путного из этого не получалось. Трутень – он в любое время трутень.

ЮРИЙ. Я не трутень. Просто я ещё не подыскал себе работу. Не кидаться же мне головой в омут.

НИНА. Ты вообще с дивана никуда не кидаешься: ни в омут, ни на работу.

ЮРИЙ. Это не твоё дело. Молодая ещё меня учить.

НИНА. Я младше тебя всего на три года.

ЮРИЙ. Не «всего», а на целых три года. Хочется работать – иди работай. А ко мне не лезь.

НИНА. Я ещё в институте учусь. Но помимо учёбы занимаюсь волонтёрством.

ЮРИЙ. Вот и занимайся своим волонтёрством, а у меня другие планы.

НИНА. Да, конечно, у бездельника всегда так много планов, что он не знает с чего начать, поэтому ничего не делает.

ЮРИЙ. Начиталась книжек – теперь умничаешь?

НИНА. Хотя бы и так! Бабушка на пенсии, а целый день что-нибудь делает: то готовит, то квартиру убирает, то вяжет. Только ты один ничего не делаешь.

ЮРИЙ (раздражённо). Ты отстанешь от меня или нет?

НИНА. Нет! Когда устроишься на работу, тогда отстану!

ЮРИЙ (возмущённо). Вот приставала!

АННА ПАВЛОВНА. Дети, не ссорьтесь.

НИНА. А разве я не права, бабушка?

АННА ПАВЛОВНА. Права, права, Ниночка. Все должны работать.

ЮРИЙ. Конечно, бабушка, ты её защищаешь, потому что она твоя любимица. Это не справедливо.

АННА ПАВЛОВНА. Я вас всех люблю одинаково. Но Нина права, ты, Юра, должен работать.

ЮРИЙ. Я не отказываюсь. Просто я сейчас в поиске подходящей работы.

НИНА. Как ты ищешь, у тебя вся жизнь на диване пройдёт.

ЮРИЙ. Отстань уже от меня!

АННА ПАВЛОВНА. В наше время после окончания института мы должны были отработать три года по распределению. Я вот в городе родилась, а после института попала по распределению в деревню, там и осталась…

ЮРИЙ. Я бы в деревню не поехал.

АННА ПАВЛОВНА. Почему? Там живут такие же люди и очень трудолюбивые, но не от того что им так уж хочется трудиться, а от того что условия жизни там тяжёлые и заставляют трудиться от восхода до заката без выходных. Люди втягиваются в работу, привыкают и уже не замечают трудностей. Они для них становятся естественными.

ЮРИЙ. Могла через три года уехать.

АННА ПАВЛОВНА. Могла. Но я любила свою профессию и не смогла уехать от деток, которые меня полюбили и я их, и которые слушали мои уроки с открытыми ртами. И потом учителей в деревнях не хватало. Как я могла от них уехать?

ЮРИЙ. Но ты же городская была, не деревенская.

АННА ПАВЛОВНА. Ничего ты не понял, Юра. Профессию и людей любить надо. Ты вот закончил институт, а не стремишься работать по специальности. Всё ищешь, где легче и больше платят.

ЮРИЙ. Что же в этом плохого?

АННА ПАВЛОВНА. А то, что ты в институте чьё-то место занимал. Тот человек уже бы год как пользу родине приносил, а родина на тебя надеялась, учила тебя.

НИНА. Правильно, бабушка! А тяжело в деревне было после города?

АННА ПАВЛОВНА. Да, тяжело. Но человек ко всему привыкает, приспосабливается. Учителям младших классов в то время в деревне платили мало, и приходилось вести подсобное хозяйство. Так я привыкла к ежедневному крестьянскому труду и здесь, в городе, я чувствую себя, как птица в клетке. Вроде всё есть, а чего-то не хватает.

ЮРИЙ. Чего тебе не хватает? Сама говоришь, что легче. Красота! Не надо с петухами вставать, корову доить, огород копать.

АННА ПАВЛОВНА. Тебе покажется странным, но именно этого мне не хватает, как бы простора для полёта. Если бы Сергей Иванович не умер, я бы никогда не переехала в город. Суетливо тут у вас.

ЮРИЙ. Сама говорила, что в деревне хлопот полно.

АНАА ПАВЛОВНА. Суета и хлопоты разные понятия. Я в деревне счастлива была.

НИНА. И в чём твоё счастье заключалось?

АННА ПАВЛОВНА. Счастье? Счастье… Счастье было разное. Сначала встретила Сергея, полюбила его, а он меня. Это было счастье!

НИНА. Бабуля, а ты никогда не рассказывала, как встретилась с дедушкой. Расскажи!

АННА ПАВЛОВНА. А что тут рассказывать? Обыкновенно встретились. Я только-только приехала в деревню, ещё никого не знала. Пошла с коромыслом и вёдрами к колодцу за водой. Смотрю, какой-то здоровый, пьяный мужик к парню пристаёт и полез драться. Я подбежала сзади и изо всех сил ударила мужика по голове коромыслом, тот и упал.

ЮРИЙ (изумлённо). Убила что ли!?

АННА ПАВЛОВНА. Нет, оглушила только, и он потерял сознание.

ЮРИЙ. Мужик же мог потом тебе отомстить.

АННА ПАВЛОВНА. Мог, но он не видел кто его ударил и на улице свидетелей не было. Ему потом сказали, что его Бог посохом по голове ударил за драчливость. Он поверил и больше не дрался, но пьянствовать не перестал.

ЮРИЙ. Хорошо ты его «приложила»! А что дальше было?

АННА ПАВЛОВНА. В тот день ничего. Сергей довёз меня на телеге до колодца…

ЮРИЙ (удивлённо). Постой-постой. Так что, мой дед конюхом был!?

АННА ПАВЛОВНА. Да, конюхом.

ЮРИЙ. Ничего себе родословная! Надо же, конюх!

АННА ПАВЛОВНА. Я смотрю, тебя в школе плохо учили или ты прогуливал занятия. Весь народ России из деревни, от сохи. Многие наши бывшие вельможи и знаменитые учёные из простого народа. Один Ломоносов чего стоит. Граф Разумовский был свинопасом. Князь Меньшиков пирожками торговал. Извини, на твою родословную князей не хватило – слишком мало их было. И большинство советских военачальников и академиков из деревни. И твой отец, начальник, сын конюха. Чего же тут стыдиться? И когда Паша учился, он на каникулах тоже конюхом работал – дивана у нас не было. А дед твой техникум закончил и стал агрономом.

НИНА. Бабуля, не обращай на него внимание. Расскажи лучше дальше про счастье.

АННА ПАВЛОВНА. А тебе зачем это надо?

НИНА. Так я же на социолога учусь. Пока на каникулах, буду делать социологические опросы. Вот ты встретила дедушку, это было твоё первое счастье. А дальше?

АННА ПАВЛОВНА. Потом родились дети – это было ещё счастье. Дети выросли, закончили институты – это тоже было счастье. Дети женились, родились внуки – вот тебе ещё одно счастье…

НИНА. Подожди, бабуля. Что ты всё о ком-то говоришь?

АННА ПАВЛОВНА. А о ком же ещё? Моё счастье в любимых людях – вам хорошо, вы счастливы и я счастлива. Юра не устроен и мне плохо.

НИНА. С Юркой всё понятно. Его счастье – выиграть в лотерею миллиард и ничего не делать.

ЮРИЙ. Не правда! У меня и другие запросы есть.

НИНА. Ну, да! Тебе ещё телевизор нужен во всю стенку и чтобы ящик пива рядом с диваном стоял.

ЮРИЙ. Нинка, не ёрничай!

АННА ПАВЛОВНА. Не ссорьтесь.

НИНА. Мы не ссоримся. Это обмен мнениями. Бабуля, ты всё говоришь не о том счастье…

АННА ПАВЛОВНА. О том, Нинуля!

НИНА. Нет! Вот если бы нас не было, ты бы жила одна, какое бы тогда у тебя было счастье?

АННА ПАВЛОВНА. Одна? Это от возраста зависит. Если сегодняшний день рассматривать, то прожила день и слава Богу! Подарил Господь ещё день увидеть солнце, деревья, цветы и на том спасибо и я счастлива. Мне ведь самой многого не надо.

НИНА. Ты Бога помянула, а я не видела, чтобы ты молилась, в церковь ходила.

АННА ПАВЛОВНА. А в Бога напоказ не веруют, он в душе у тебя должен быть. Вот там я и ставлю свечи, молюсь и молитвы читаю. Я ведь не сразу к Богу пришла, а только после смерти Серёжи. А святым великомученикам я при случае всегда поклонюсь.

ЮРИЙ. Интересно каким?

АННА ПАВЛОВНА. Саровскому, Луке, Николаю Угоднику, Ушакову, Пантелеймону. Их много и все достойные.

НИНА. Бабуля, мы ушли в сторону. О вере как-нибудь потом поговорим. Давай о счастье.

АННА ПАВЛОВНА. О счастье я уже всё сказала. Вы счастливы – тогда и я счастлива. Тебе пока этого не понять. Вот когда выйдешь замуж, родишь детей, тогда и поймёшь. О женском счастье мечтают пока молоды, а потом это счастье переходит в материнское.

ЮРИЙ. Нинка, поспрашивай лучше меня.

НИНА. Тебя я буду спрашивать в самую последнюю очередь, а то ты занят поиском. Только вот чего?

(У входной двери позвонили.)

НИНА (оживлённо). О! Это Ирка! Она обещала ко мне зайти. Хорошо! И её спросим о счастье для количества и точности опроса. Я открою дверь.

(Нина выходит из гостиной, а через пять минут возвращается с Ириной.)

ИРИНА. Здравствуйте, Анна Павловна.

АННА ПАВЛОВНА. Здравствуй, Ирочка.

ИРИНА. Привет, Юрка!

ЮРИЙ (недовольно). Привет.

ИРИНА. Ты чего такой смурной? Случилось что-нибудь?

НИНА. Что у него может случиться на диване? Только если клоп укусит, но их у нас, к сожалению, нет.

ИРИНА. Почему «к сожалению»?

НИНА. Может они бы согнали Юрку с дивана. Ладно, садись. Будешь у меня интервьюером – я провожу социологический опрос «Что для вас счастье?».

ИРИНА. Зачем? Ты же на каникулах, отдыхай себе.

ЮРИЙ. Ей больше заняться нечем, как приставать ко всем.

НИНА. А тебя пока не спрашивают, вот и молчи. Я, Ира, потом курсовую напишу на эту тему.

ИРИНА. Давай лучше съездим на ВДНХ.

НИНА. Потом съездим. Лучше скажи, что для тебя счастье.

ИРИНА. Ну, это просто. Это, когда у тебя всё есть.

НИНА. Что «всё»?

ИРИНА. Ну, всё. Шикарная квартира, машина, дача… нет, дача не нужна – зачем я буду на ней «пластаться». Лучше на курорт съездить отдохнуть.

НИНА. Ты рассуждаешь, как Юрка.

ЮРИЙ. А что тут плохого? Правильно, Ирка! Вот видишь, два на два получается, а ты меня ругаешь.

НИНА. Погоди, Юрка. А как же любовь? Разве это не счастье?

ИРИНА. Любовь? Счастье, конечно, но если достатка нет, то какая тут любовь? Я в «рай в шалаше» не верю.

АННА ПАВЛОВНА. Это ты
, Ирочка, просто никого ещё не полюбила.

ИРИНА. Почему «не любила»? Любила.

АННА ПАВЛОВНА. Нет, не любила! Счастья без любви не бывает!

ИРИНА. Мои родители постоянно ссорятся, меня ругают, а живут вместе. Какое же это счастье и любовь?

АННА ПАВЛОВНА. «Любимые бранятся – только тешатся», а жить не могут друг без друга. А что тебя ругают, значит, есть за что. Отец Павла порол тоже поделом и Пашка обижался на него. А когда отец умер, Павел уже взрослый, начальник, рыдал у гроба в голос и прощение просил у отца за свои детские проделки. Только после смерти отца понял, как он ему был дорог и как он его любил. А в молодости этого не понимал, как ты сейчас.

НИНА. Подожди, бабуля, я про любовь потом опрос сделаю.

(У входной двери позвонили.)

НИНА Интересно, кто это может быть? Я открою дверь.

(Нина выходит из гостиной, а через пять минут возвращается с парнем в военной полевой форме. Все удивлённо смотрят на вошедшего.)

НИНА. Юрка, это к тебе.

СЕРГЕЙ. Здравствуйте, Анна Павловна! Привет, Юрка! Вы что, не узнаёте меня!?

ЮРИЙ (удивлённо). Павлов?

СЕРГЕЙ (улыбаясь). Павлов.

ЮРИЙ. «Серый», разве тебя узнаешь в форме, да ещё с бородкой. Ты, как пропал три года назад, так от тебя за это время ни слуху, ни духу. Я думал, ты перевёлся в другой институт. А тебя в армию что ли забрали? Присаживайся ко мне на диван, рассказывай, где ты, что делаешь.

СЕРГЕЙ. Рассказывать особо нечего. Воюю потихоньку.

ЮРИЙ. Не понял. Что ты делаешь?

СЕРГЕЙ. На СВО я. А ты как? Институт-то окончил? Где работаешь?

НИНА. Нигде он не работает, в глубоком поиске ещё.

СЕРГЕЙ. В чём?

ЮРИЙ. «Серый», не слушай её. Она любит лезть в чужие дела.

СЕРГЕЙ. Я помню, как она допытывалась у меня люблю ли я кого-нибудь. Нина так изменилась, что я бы её на улице не узнал.

НИНА. Ничего я не изменилась.

СЕРГЕЙ. Изменилась. Красавицей стала.

ИРИНА (кокетливо). А я?

СЕРГЕЙ. Тоже ничего.

ИРИНА. «Ничего» или красивая? Меня, кстати, Ириной зовут.

СЕРГЕЙ. Ну, красивая.

ЮРИЙ. Что вы прицепились к Сергею. Расскажи лучше зачем ты институт бросил и как на СВО попал.

СЕРГЕЙ. Обыкновенно попал. Взял «академку» и пошёл воевать.

ЮРИЙ. Ты что, дурак!?

СЕРГЕЙ. Не понял!

ЮРИЙ. Бросить институт после 3-го курса…

СЕРГЕЙ. А, ты об этом. Ничего страшного, вернусь, доучусь.

ЮРИЙ. Ну, да. Если вернёшься.

СЕРГЕЙ. Должен же кто-то страну защищать. Там многодетных полно, а я сирота. По мне некому плакать.

ЮРИЙ. Вот именно, что сирота. Многодетные своих детей защищают, а ты кого?

СЕРГЕЙ. Что-то я тебя не пойму, Юрка. Ты серьёзно говоришь или шутишь? Вот Нину защищаю, Анну Павловну. Их-то кто защитит?

АННА ПАВЛОВНА. Спасибо тебе, Серёженька! А на Юру не обращай внимание. У него мысли путаются от… словом, путаются. Присаживайся к столу, я тебя чаем напою.

ЮРИЙ. Ничего у меня не путается!

АННА ПАВЛОВНА (строго). Путаются! Замолчи!

(Анна Павловны выходит из гостиной. Нина подсаживается к Сергею с одной стороны, Ирина с другой.)

НИНА. Пока бабуля готовит чай, расскажи, что ты думаешь о счастье?

СЕРГЕЙ. А тебе это зачем знать?

НИНА. Я же на социолога учусь, делаю опросы для «курсовой». Я уже 3-ий курс закончила.

СЕРГЕЙ. Ого! Ты уже меня догнала. Молодец! А на войне времени не замечаешь.

ИРИНА (капризно). Я тоже 3-й курс закончила.

СЕРГЕЙ. И ты молодец!

НИНА. Ириш, не отвлекай. Так что такое счастье для тебя?

(Вернулась Анна Павловна с большим подносом. Поставила его на стол. На подносе были чашки, заварник, чайник, печенье, сахар, конфеты. Анна Павловна снова села в кресло.)

АННА ПАВЛОВНА. Девочки, поухаживайте за кавалером.

(Нина разлила чай по кружкам и Сергей, Нина, Ирина стали пить чай с печеньем.)

ЮРИЙ. А мне чая!

НИНА. А ты не заработал на чай. Жди маму и не отвлекай нас от важного дела. Итак, Серёжа, что такое счастье?

СЕРГЕЙ. Я как-то никогда не задумывался над этим. Даже не знаю, как объяснить. Но вот на «штурмах» заметил, что как останешься живой, радуешься, как ребёнок. Может это счастье? Или когда все твои братья возвращаются живыми, тоже радуешься. Бывает «птичка» пролетела мимо, не заметила тебя и ты рад так, что крестишься, хотя и не крещённый. А однажды я маленькую девочку прикрыл собой и, когда мне потом сказали, что она осталась жива, вот уж было счастье! Ну, как-то так я его понимаю.

АННА ПАВЛОВНА. Твоё счастье, Серёженька, пока в счастье жизни других и что сам живёшь.

СЕРГЕЙ. Что? Как вы сказали?

АННА ПАВЛОВНА. Твоё счастье в каждом новом подаренном судьбой дне и жизни других. Это прекрасное качество у наших людей. Не у всех, конечно.

НИНА. Серёж, ты сказал: «когда мне потом сказали, что она осталась жива, вот уж было счастье!». А почему «потом»?

СЕРГЕЙ. Просто ранило меня тогда, и я три месяца пролежал в Академии в Петрограде.

ИРИНА. В каком Петрограде?

СЕРГЕЙ. Ну, Петербурге.

НИНА. А почему «Петроград»?

СЕРГЕЙ. Потому что это русский город, основанный Петром I. Я пока лежал в Академии, всё размышлял. Почему немцы дважды на нас нападали, уничтожили миллионы людей и сейчас с нами воюют через Украину, а мы второй город России называем немецким именем?

НИНА. Но его же так Петр I назвал.

СЕРГЕЙ. Да, Петр I, но тогда мы с немцами ладили. Но после их зверств, я бы изменил название. Они ведь не называют свои города нашими именами, хотя мы освободили их от фашизма. Ленинград тоже не подходит – Ленин его не основал, тут не родился, в нём не жил. А Петроград в самый раз. Пусть, как Волгоград, в определённые дни в память о блокадниках называют его Ленинградом, а так он должен быть Петроградом.

НИНА. Да, это хорошая тема для соцопроса, но это потом. Что-то мало тебе надо для счастья.
Любви не хватает.

АННА ПАВЛОВНА. Я же вам рассказала, как меняется счастье от обстоятельств и возраста. Будет и любовь.

ИРИНА. Достатка тоже не хватает. А я слышала, что военным на СВО хорошо платят. У тебя за три года, наверное, большие деньги скопились?

НИНА. Ирка, как тебе не стыдно о деньгах спрашивать!

СЕРГЕЙ. Ничего, пусть спрашивает. Да, платят хорошо. Но я все деньги перечисляю в свой детдом.

(В гостиной на пять минут воцарила тишина. Даже Юрий привстал на диване. Только Сергей невозмутимо пил чай.)

ЮРИЙ (ошеломлённо). Вот дурак!

АННА ПАВЛОВНА (строго). Юра, выйди вон из комнаты!

ЮРИЙ (возмущённо). Серёга ко мне пришёл!

АННА ПАВЛОВНА (строго). Тогда сиди и молчи!

СЕРГЕЙ. Пожалуй, я пойду. Я зашёл, думая, что… ну, неважно. Мне пора.

НИНА. Подожди, Серёжа, я тебя ещё про любовь не спросила.

СЕРГЕЙ (удивлённо). Про какую любовь?

ИРИНА. И мне интересно!

(В гостиную входит Зоя Ивановна с пакетами в руках.)

ЗОЯ ИВАНОВНА. О! Да у нас гости!

СЕРГЕЙ. Здравствуйте, Зоя Ивановна!

ЗОЯ ИВАНОВНА (кладёт пакеты на стул). Мы знакомы?

НИНА. Мамуля, это же Серёжа, друг Юрки по институту. Мы тоже его не сразу узнали.

ЗОЯ ИВАНОВНА. Да!? Как-то ты повзрослел, возмужал, просто не узнать. А что ты в военной форме? Тебя в армию забрали?

СЕРГЕЙ. Уже три года служу.

НИНА. Мамуля, Серёжа сам пошёл воевать! Представляешь?

ЗОЯ ИВАНОВНА (в крайнем удивлении). Да!?

НИНА. А ещё он девочку спас и был тяжело ранен.

ЗОЯ ИВАНОВНА. Да!? А что ты за Серёжу отвечаешь?

НИНА. Потому что он молчит.

СЕРГЕЙ. Я не молчу. Мне действительно пора. Я ведь только на часик забежал, хотел узнать как Юра, ребята из нашей группы.

ЗОЯ ИВАНОВНА. Погоди, не спеши. Сейчас поужинаем, а переночевать ты можешь у нас. Мне тоже интересно от тебя узнать правду о войне.

СЕРГЕЙ. Я не могу остаться. Меня в гостинице ждёт комбат. Потом мне надо помыться, подстричься к завтрашнему дню. Ну, и так далее.

ЗОЯ ИВАНОВНА. А что у тебя завтра? Завтра же суббота, выходной день.

СЕРГЕЙ. Мне к 11:00 в Кремле надо быть.

ЗОЯ ИВАНОВНА, НИНА, ИРИНА (изумлённо). Где!?

СЕРГЕЙ. В Кремле.

ЗОЯ ИВАНОВНА. На экскурсию?

СЕРГЕЙ. Нет. На награждении.

НИНА. Каком награждении?

СЕРГЕЙ. Героев России.

ЗОЯ ИВАНОВНА. Подожди, Нина. Ты как приглашённый будешь там присутствовать?

СЕРГЕЙ. Нет, как награждаемый.

ИРИНА. Обалдеть! Так ты Герой что ли!?

СЕРГЕЙ. Вроде того. Ну, мне пора.

ИРИНА. Я провожу тебя до гостиницы.

НИНА. Я тоже.

ЗОЯ ИВАНОВНА. Нет, постойте! Как же так, ты приехал с фронта, ничего не рассказал, не поужинал с нами и уже уходишь!? Это не по-нашему! Или что-то случилось до меня?

АННА ПАВЛОВНА. Зоя, я тебе потом расскажу.

ЗОЯ ИВАНОВНА. Серёжа, ты можешь придти завтра после награждения? Я тебя очень прошу!

СЕРГЕЙ. Я с комбатом… да и стоит ли.

НИНА. Стоит! Ты ещё должен про любовь рассказать.

ЗОЯ ИВАНОВНА. Какую любовь? Нина, не морочь никому голову своими расследованиями. Серёжа, приходите с комбатом. Мы вас будем ждать.

СЕРГЕЙ. Хорошо. Всем до свидания!

(Сергей, Нина и Ирина выходят из гостиной.)

ЗАНАВЕС. АНТРАКТ.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

ДЕКОРАЦИИ:

Смотри выше иллюстрацию.

(В гостиной в кресле Павел Сергеевич читает газету. Зоя Ивановна на диване пришивает пуговицу к рубашке. Мария за столом читает книгу. Входит Нина с тетрадкой в руках.)

НИНА. Как вкусно пахнет! Бабуля пирожки печёт гостям.

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ (прервав чтение). Каким гостям?

НИНА. Нашим.

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ. Каким «нашим»? Я никого не приглашал.

ЗОЯ ИВАНОВНА. Это я их пригласила.

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ. Ты? Но почему ты не посоветовалась со мной? Ты же знаешь, как я устаю на работе и для меня редкие выходные, как отдушина для отдыха.

ЗОЯ ИВАНОВНА. Вот потому что ты всегда занят, я их сама пригласила.

МАРИЯ. Я тоже не люблю гостей. И, когда они придут, я уйду.

ЗОЯ ИВАНОВНА. Вольному воля!

НИНА. Маша, ты потом пожалеешь. Это не простые гости. Что же ты, мамуля, ничего им не сказала?

ЗОЯ ИВАНОВНА. Хотела сделать сюрприз, да не получилось.

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ. Получилось! А я думал, это мама для нас пироги печёт. И что же это за гости, позвольте узнать?

НИНА. Герои!

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ. Герои чего?

НИНА. Войны, конечно! Даже Ирка придёт на них посмотреть.

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ. Ира!? На ветеранов!?

НИНА. Почему на ветеранов? На молодых Героев! Я сразу заметила, что Ирка хочет понравиться Сергею.

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ. Они что, вчера у нас уже были?

НИНА. Был пока один Сергей. А сегодня он придёт с этим… Как его? А, комбатом.

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ. Так они с СВО что ли?

НИНА. Ну, да.

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ. А как они у нас оказались?

НИНА. Сергей друг Юрки по институту. Но после 3-го курса он ушёл защищать нас на СВО. Там он что-то такое совершил и сегодня в Кремле ему вручают Золотую Звезду Героя России.

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ. Смотри-ка, какой друг у Юры! Даа… надо же!

ЗОЯ ИВАНОВНА. Думаю, уже не друг.

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ. Почему? Повздорили?

ЗОЯ ИВАНОВНА. Если бы. Слишком разное у них понимание жизни. Я потом тебе всё объясню.

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ. Ладно, догадываюсь. А второй Герой кто? Или ещё есть?

НИНА. Знаем только, что он комбат.

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ. Хорошо. Будет о чём мне с ним поговорить.

НИНА. Я вчера не закончила опрос и, пока нет гостей, давайте продолжим.

МАРИЯ. Снова будешь задавать глупые вопросы?

НИНА. Не глупые. Мамуля, скажи, что для тебя счастье?

ЗОЯ ИВАНОВНА. Когда у вас всё хорошо и я счастлива.

НИНА. А до нас?

ЗОЯ ИВАНОВНА. До вас была любовь, замужество, молодость, наконец. Это и было счастье.

НИНА. Ты как бабушка рассуждаешь. Даже не интересно.

ЗОЯ ИВАНОВНА. Что же тут удивительного – мы же обе взрослые женщины.

НИНА. Ладно, продолжим. Маш, а ты что думаешь о счастье?

МАРИЯ. Сама напиши что-нибудь.

НИНА. Я сама не могу – будут недостоверные данные. Мне нужно твоё личное мнение.

МАРИЯ. Нина, отстань от меня. Других спрашивай.

(Мария встала и вышла из гостиной.)

НИНА (недоумённо). Что это она?

ЗОЯ ИВАНОВНА. Не беспокой её, Нина. Понимаешь, счастье разное бывает и не всегда постоянное. Я догадываюсь, почему Маша так себя ведёт. Счастья без взаимной любви не бывает.

НИНА. Что же, она никого не любит?

ЗОЯ ИВАНОВНА. Любит. Но и любовь бывает разная. Есть главная, есть второстепенная, и они могут меняться по обстоятельствам, как и счастье.

НИНА. Ну, ты точно говоришь, как бабуля. Но про любовь я потом тебя спрошу. Папуля, а что ты думаешь о счастье?

(Раздался звонок у входной двери.)

НИНА (радостно). Это они! Я открою.

(Нина выходит из гостиной и возвращается уже с Ириной, одетой в красивое платье.)

ИРИНА. Здравствуйте!

ЗОЯ ИВАНОВНА. Какая ты красивая!

ИРИНА. А как же! Не каждый же день встречаешься с Героями. Я раньше пришла, чтобы не опоздать.

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ. А что же мы в домашней одежде сидим?

ЗОЯ ИВАНОВНА (шутливо). Ирише надо замуж выходить, а тебе нет. Я думаю, что домашняя обстановка для военных с фронта будет приятнее, чем чопорная, официальная.

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ. Разумно.

НИНА. Ты, папуля, как самый умный в семье, скажи, как ты понимаешь счастье.

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ. Ты лучше Иру спроси. Вы с ней молодые, у вас вся жизнь впереди. Вам это ближе.

НИНА. Я её вчера спрашивала.

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ. И что?

НИНА. Она также думает, как Юрка.

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ. А Юра, что сказал?

НИНА. Мечтает выиграть миллиард рублей в лотерею.

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ (разочарованно). И всё!?

НИНА. Всё.

ИРИНА. Нет, Нина, не так. Я говорила о достатке и чтобы меня любили.

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ. Даа… Понятно. В наше время мы о другом думали. Мдаа… как сказал классик: «О, времена – о, нравы!». Это было от того, что мы много беднее жили, примерно все одинаково, но понимание счастья было таким же, как и сейчас - оно незыблемо. Да, оно зависит от возраста, условий жизни, но основные постулаты остаются.

ИРИНА. Что же, разве вы не мечтали о достатке и любви?

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ. Кто-то и так мечтал, но, по моему мнению, счастье в другом. Во-первых, Ира, чтобы тебя любили, надо прежде самой любить – это должно быть обоюдное чувство. А счастье не в достатке, а совершенно в другом.

ИРИНА. В чём же тогда?

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ. В чём? Счастье – это, когда ты имеешь возможность просто жить, радоваться каждому дню, любить, быть свободным в мыслях и свободным от предрассудков.

ИРИНА. И всё!?

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ. Разве этого мало? Моя бабушка была бедная, но по-своему счастлива. Любила людей, радовалась цветам, солнцу, жизни. Помню, выйдет утром на крыльцо, перекрестится, поклонится в пояс и скажет: «Спасибо, Господи, что дал ещё денёк пожить!»

ИРИНА. Всё равно без достатка плохо жить.

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ. А ты трудись и будет тебе твой достаток. У некоторых богатых людей всё есть, но нет счастья. К достатку привыкаешь, да вот без счастья и любви жить трудно.

ИРИНА. Что же у них счастья тогда нет?

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ. Жизнь трудна, счастье не просто обрести, но ещё труднее сохранить. Вся наша жизнь, как езда по бездорожью: то колдобины, то резкие повороты, то обрыв, то камни. Машину жизни трясёт, и по дороге ты теряешь полностью или частично счастье, которое считал незыблемым, постоянным спутником в своей жизни.

ИРИНА. И что надо делать, чтобы сохранить счастье?

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ. Надо ежедневно трудиться душе и сердцу, понимать смысл жизни, чтобы объезжать все препятствия на своём пути. Но на это не каждый способен.

ИРИНА. Как всё сложно.

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ. Нет, не сложно. С этим почти все справляются. Надо только хотеть быть счастливой и жить соответственно. Всё в твоей голове.

(Раздался звонок у входной двери.)

НИНА (радостно). Это точно гости! Я открою.

ИРИНА. Я тоже.

НИНА. А ты куда? Это ко мне пришли.

ЗОЯ ИВАНОВНА. Это ко всем пришли. Иди, Ира.

(Нина и Ирина выходят из гостиной, но через пять минут возвращаются радостные с букетами роз в руках. С ними входят двое военных в парадных мундирах с букетами роз. У Сергея три медали, у майора четыре. У каждого выше медалей висит Золотая Звезда Героя России. Майор опирается на трость.)

СЕРГЕЙ, ЕГОР. Здравия желаем!

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ (подходит к вошедшим). Серёжа, ты ли это!? Даже представить не мог… Нина, ну-ка, позови быстро Машу. Пусть и она посмотрит на такую красоту.

СЕРГЕЙ. Познакомьтесь, Павел Сергеевич. Это майор «Сибиряк»… то есть Егор Дмитриевич.

ЕГОР. К чему формальности? Просто Егор.

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ. По-простому, так по-простому. Серёжа, а что вы с букетами стоите? Раздавайте дамам.

СЕРГЕЙ (вручая букет Зое Ивановне). Зоя Ивановна, это вам.

ЗОЯ ИВАНОВНА (радостно). Какие красивые! Спасибо, Серёженька!

СЕРГЕЙ. А где Анна Павловна?

НИНА. На кухне праздничный обед готовит.

ЕГОР. Нет-нет! Нас в Кремле накормили.

ЗОЯ ИВАНОВНА. Ну, как же? Мы хотели отметить ваше награждение.

ЕГОР. Спасибо, конечно! Это очень приятно, но мы зашли всего на час, не опоздать бы на самолёт.

ЗОЯ ИВАНОВНА. Но хоть чая с пирожками попьёте?

ЕГОР. Вот это с удовольствием!

СЕРГЕЙ. Я пойду на кухню, букет вручу Анне Павловне.

ИРИНА. Я с тобой.

(Сергей и Ирина выходят из гостиной.)

ЕГОР. А кому же я должен вручить свой букет? Мне Сергей сказал, что у вас ещё одна дочка есть.

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ. Есть. Сейчас придёт, а не придёт, пойдём к ней в комнату. Нина, а что ты ещё здесь стоишь? Я же послал тебя за Машей. Скажи, что я велел ей придти.

(Нина уходит, а через пять минут возвращается с недовольной сестрой.)

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ. Вот, Егор, познакомьтесь с моей старшей дочерью.

(Егор подходит к Марии и протягивает ей букет.)

ЕГОР. Егор.

МАРИЯ. Мария.

ЕГОР. Мне очень приятно! Мою маму также зовут.

(В гостиную входят Анна Павловна, Сергей и Ирина. Они несут пирожки, чашки, заварник, чайник.)

АННА ПАВЛОВНА. Все к столу. Нинуля, принеси ещё табуретки из кухни. Люблю, когда в доме много молодёжи!

СЕРГЕЙ. Анна Павловна, это мой командир Егор Дмитриевич.

ЕГОР. Просто Егор.

СЕРГЕЙ. Нина, я тебе помогу.

ИРИНА. Я тоже с вами пойду… хотя нет, я лучше тут останусь.

(Нина и Сергей уходят, но вскоре возвращаются с тремя табуретками.)

АННА ПАВЛОВНА. Что, Ириша, растерялась, не знаешь, кто больше мил? Оба хороши! Красавцы! Жизнь прожила, а первый раз вижу Героев вживую. Женихи для наших девах!

МАРИЯ. Бабушка, ты что такое говоришь?

АННА ПАВЛОВНА. А что? Дело житейское. Раньше сваты приходили, а теперь молодые сами себе любимых выбирают. Бывает и ошибаются. А сваты не ошибались. Ладно, садитесь к столу, а я на кухню пойду – у меня жаркое в духовке стоит и салат ещё не дорезан.

ЕГОР. Не беспокойтесь, Анна Павловна. Нам скоро уходить надо.

АННА ПАВЛОВНА. Как так!? А пообедать?

ЕГОР. Самолёт нас ждать не будет.

(Анна Павловна уходит на кухню.)

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ. Я знаю, после награждения вам отпуск положен.

ЕГОР. Положен. Только на фронте дела напряжённые – не до отпуска. Я уже года три дома не был.

ЗОЯ ИВАНОВНА. Наверное, скучают по вам, родные?

ЕГОР. Скучают. Особенно мама.

ЗОЯ ИВАНОВНА. А дети?

ЕГОР. Я не женат.

ЗОЯ ИВАНОВНА. Да!? Вроде возраст к тридцати.

ЕГОР. Как-то не сложилось. То учёба в военном училище, то отдалённый гарнизон, теперь вот СВО. А в общем-то не в этом дело. Просто пока не встретил свой «».

ЗОЯ ИВАНОВНА. Какой «пазл»?

ЕГОР. Свою половину.

ЗОЯ ИВАНОВНА. Да, это важно. Ну, садимся за стол, а то чай уже остыл. Маша, Нина, разливайте чай по кружкам.

(Все расселись по стульям. Маша с Ниной разлили чай по кружкам, расставили тарелочки и тоже сели к столу. Ирина уселась между Сергеем и Егором. Маша рядом с Егором. Нина рядом с Сергеем.)

СЕРГЕЙ. А что же Юра не идёт?

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ. Болеет.

СЕРГЕЙ. Что-нибудь серьёзное?

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ. Да. У него в голове порядка нет.

СЕРГЕЙ. Понятно. Можно, я к нему пойду?

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ. Можно. Иди.

ИРИНА. А это не заразно?

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ. Нет.

ИРИНА. Тогда я с Сергеем пойду.

СЕРГЕЙ. Нет, Ира! Это будет мужской разговор.

(Сергей уходит, а обиженная Ирина придвинула свой стул ближе к Егору. Но тот больше смотрит на Марию.)

ЕГОР. Какие вкусные пирожки! Моя бабушка такие печёт.

ЗОЯ ИВАНОВНА. А вы где живёте?

ЕГОР. В Сибири. В Новосибирской области.

ЗОЯ ИВАНОВНА. Понятно. В Москве уже давно никто пирогов не печёт. Только у кого бабушки из деревень живут, ещё могут поесть домашних пирожков. А так всё покупное. Уходят потихоньку в прошлое наши традиции.

ЕГОР. Извините, не согласен. В больших городах может и так, а в провинции ещё сохраняются традиции. И бабушка моя печёт пироги на выходные, и мама, и даже младшая сестра. Просто у бабушки они самые вкусные. Может, я к ним с детства привык. Может, любви больше вкладывает. Может, приворот какой-нибудь делает. Не знаю. Но есть их я могу каждый день и с удовольствием.

ЗОЯ ИВАНОВНА. Да, наверное, вы правы – Москва это ещё не вся Россия. И зачастую мы мало знаем, как живут люди за Москвой.

ЕГОР. Честно говоря, мне было интересно узнать, как живут простые москвичи, что думают об СВО. На фронте разное говорят. У нас в батальоне есть несколько москвичей, но упёртые патриоты, мотивированные на войну с нацизмом. По ним не сделаешь общий вывод. К тому же, хотелось побывать в домашней обстановке. Для меня это важней, чем побывать в ресторане.

ЗОЯ ИВАНОВНА. Вас не смущает, что мы вас приняли не в торжественной обстановке?

ЕГОР. Наоборот. Я даже рад этому. На фронте грубеешь среди мужиков, крови, смертей.

ИРИНА. Там страшно?

ЕГОР (колеблясь с ответом). Эээ… страшно. Ведь каждому хочется жить. У многих дети. Но… понимаете, у нас другого выхода нет!

ИРИНА. Вас в ногу ранило?

ЕГОР. Это пустяки, скоро заживёт.

ИРИНА. А Звезду Героя за что дали?

ЕГОР (смеясь). Это вы у Президента спросите.

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ. Ира, награды не раздают – их заслужить надо.

ЕГОР. Ну, да. Так и есть.

НИНА. Егор, скажите, что для вас счастье?

ЕГОР. А вам зачем это знать?

НИНА. Я на социолога учусь и провожу опросы для курсовых работ. И мнение Героя России будет, как «бомба» для всех – сражу всех наповал!

ЕГОР. Ну, убивать никого не надо – не благородное это дело и трудное…

НИНА. Это я образно выражаюсь. А вам приходилось убивать людей?

ЕГОР. И образно так не надо выражаться, не представляя, как это не просто.

НИНА. Но всё же.

ЕГОР. Хорошо, я отвечу. Да, приходилось.

МАРИЯ. Какой ужас!

ЕГОР. Ужас в другом. Ужас в том, что они убивают наших гражданских людей, в том числе детей. Если бы вы видели там, на Донбассе, то что видел я, у вас бы кровь стыла, а у меня от этого кровь закипает.

МАРИЯ. Но как можно стрелять в человека? У него же тоже есть семья, любимая. Не представляю, как у вас только рука поднимается.

ЕГОР. Понимаете, Маша, если я его не убью, он убьёт меня, потом вас и рука у него не дрогнет. Я убиваю не людей, мне и курице-то сложно голову отрубить. Я убиваю врага, фашиста, который пришёл убить вас. Это ненасытный зверь, как и волк. Стая волков легко «режет» сто оленей, хотя им достаточно одного, чтобы насытиться. Примерно такие «волки» и пришли, чтобы убивать нас. В бою время для размышлений о гуманности нет: или он меня, или я его. Я был ранен в ногу «птичкой», когда руководил эвакуацией гражданских из села. При этом погибла бабушка с внучкой, мой боец и ещё трое женщин и старик были раненые. И эта мразь видела на кого сбрасывает мину!

МАРИЯ (смутившись). Извините! Я как-то была далека от этого. Извините меня.

ЕГОР. Я очень рад, что вы меня правильно поняли. Профессия военного очень сложная, а сегодня и опасная. Не каждый это понимает.

ИРИНА. Я понимаю!

НИНА. О! Первый раз встречаешься с военным и уже всё понимаешь! Не отвлекай. Мы не договорили о счастье. Егор, что оно для вас?

ЕГОР. В общем или в частности? Оно ведь разное бывает.

НИНА. Ну, вообще.

ЕГОР. А вот вывел когда людей из-под обстрела, рад был. Может вам покажется странным, но я счастлив, что могу защитить родину, нашу семью и вот вас, Машу…

ИРИНА. А меня?

ЕГОР. И вас тоже. Я ведь с детства мечтал стать военным, получилось – это ли не счастье?

НИНА. А в личном плане, не глобальном?

ЕГОР. Личном? Президент при награждении тихо спросил меня женат ли я. Я ответил, что пока нет. А он говорит, что самое большое счастье у меня ещё впереди. А какое?

ЗОЯ ИВАНОВНА. Любовь, Егор, любовь!

НИНА. Ладно, хорошо! Если мы заговорили о любви, продолжим опрос на эту тему. Мамуля, что для тебя любовь?

ЗОЯ ИВАНОВНА. Если вообще рассуждать, то это то, что тебе нравиться и дорого: жизнь, природа, любимая работа и тому подобное. Есть материнская любовь, когда готов свою жизнь отдать за детей. А вот как объяснить любовь женщины к мужчине для меня не просто. Вот я встретила Пашу и почувствовала к нему влечение, как бы тепло от него шло, словно он родной и вроде часть меня. Конечно, может быть просто влечение, если не чувствуешь обратной такой же реакции, тепла, это не любовь, как я её понимаю. Знаешь, Нина, настоящая любовь, как цунами накрывает тебя, ломая все твои прежние представления о любви и предрассудки, ты в её власти и ничего не можешь с этим поделать. Для тебя становится всё равно: кем работает твой избранник, какая у него зарплата, какой достаток. Ты во власти чувства и только понимаешь, что он недостающая часть тебя. И он должен чувствовать тоже самое.

НИНА. Интересно-интересно! А вы, Егор как понимаете любовь?

ЕГОР. Примерно, как и Зоя Ивановна, но с небольшим уточнением. В детстве мы с сестрой на скорость собирали картины из пазлов. Она, чтобы меня обыграть, хитрила, с силой запихивая пазлы в чужие ячейки. Только картины не получалось. Любовь, образно говоря, когда все «пазлы» на своём месте и картина жизни радужная. Встречаешь человека и чувствуешь, что это тот «пазл», который должен занять своё законное место. А если силой впихнуть его, то он будет корёжиться и со временем выпадет.

НИНА. Ничего себе, как витиевато! Но я согласна с вами.

ИРИНА. Я тоже согласна. А вы уже встречали свой «пазл»?

ЕГОР. Пока нет, но… это же от обоих зависит, чтобы и я «подошёл» в её картину жизни.

ЗОЯ ИВАНОВНА. Браво, Егор! Хорошее уточнение!

ИРИНА. Кому же я подойду?

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ. Любовь, Ира, не ждут, она сама приходит. Вот из твоих знакомых парней тебе ещё никто не предложил руку и сердце. Почему?

ИРИНА. Почему?

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ. Не нашёлся ещё твой любимый. Значит что?

ИРИНА. Что?

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ. Надо расширять круг знакомств. Лёжа на диване, замуж не выйдешь. Вот пришли два молодых красавца, твои шансы и их соответственно увеличились.

НИНА. Папуля, а что ты думаешь о любви?

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ. А вы уже всё рассказали. Конечно, это никакая не химическая реакция, как некоторые говорят. Что это такое, никто из учёных толком объяснить не может. Мы это чувство понимаем интуитивно и по-разному трактуем. И Зоя и Егор правы. Что касается любви между мужчиной и женщиной, по моему разумению, это когда одна душа на двоих, одно сердце на двоих и ты не мыслишь жизни друг без друга.

(В гостиную пришёл улыбающийся Сергей.)

ЗОЯ ИВАНОВНА. Ну, что, Серёжа, поговорил с Юрой?

СЕРГЕЙ. Поговорил.

ЗОЯ ИВАНОВНА. И как он?

СЕРГЕЙ. Нормально.

ЗОЯ ИВАНОВНА. Спасибо тебе, Серёжа!

СЕРГЕЙ. Не за что. Мы своих не бросаем!

ИРИНА. Серёжа, скажи, как ты относишься к любви?

СЕРГЕЙ. Положительно отношусь. А что?

НИНА. Ира, подожди. Серёж, скажи, как ты понимаешь любовь?

СЕРГЕЙ. Что, опять опрос? Ладно. Мне сейчас не до любви. Закончится война, останусь в живых, тогда и буду о любви думать.

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ. О любви, Сергей, думать не надо, она сама придёт. Может слышал старую, но замечательную песню: «Любовь нечаянно нагрянет, когда её совсем не ждёшь»? Война – это тоже часть жизни и невозможно предугадать, когда тебя захлестнёт чувство любви и противится этому невозможно. Как правильно говорят: «Сердцу не прикажешь».

ЕГОР. Золотые слова, Павел Сергеевич! Но нам пора. Приятно было у вас побывать, почувствовать тепло домашнего уюта. Спасибо вам за радушие!

ЗОЯ ИВАНОВНА. Это вам спасибо! Для нас это честь, что вы к нам пришли. Было бы хорошо, если бы эта связь не оборвалась. Зайдёте ли вы ещё к нам?

СЕРГЕЙ. Я зайду.

ЕГОР. Войну надо закончить. Но если будете ждать, зайду.

ЗОЯ ИВАНОВНА. Будем рады!

НИНА, ИРИНА. И я буду рада!

ЕГОР. А вы, Маша?

МАРИЯ (смутившись)). Я? Я… я, как все.

ЕГОР. Тогда обязательно зайду!

(Все встали из-за стола. В гостиную входит Анна Павловна.)

АННА ПАВЛОВНА. А вы что, уже уходите? А у меня жаркое готово. Может успеете поесть?

ЕГОР (смотрит на часы). Нет, не успеем. Время поджимает. А пирожки у вас отменные, будто у своей бабушки побывал.

АННА ПАВЛОВНА. Ой! Что же это я! Нинуля, быстро на кухню, собери все пирожки в пакет и неси сюда.

(Нина убегает, но через три минуты возвращается улыбающаяся с пакетом и вручает его Егору.)

НИНА. Чтобы нас не забывали!

ЕГОР (смеясь). Теперь не забуду и вернусь ещё поесть домашних пирожков и доесть жаркое. Вы его храните.

ЗОЯ ИВАНОВНА. У нас и Машенька вкусно готовит.

ЕГОР. Вот как!? Тогда не прощаюсь. До новых встреч!

НИНА. Я вас провожу.

ИРИНА. Я тоже.

ЕГОР. А вы, Маша?

МАРИЯ. Я? Я…

АННА ПАВЛОВНА. Иди, Маша, иди!

МАРИЯ. Хорошо, если вы этого хотите.

ЕГОР. Я хочу, если вы этого хотите.

АННА ПАВЛОВНА (крестит уходящих). Храни вас, Господи!

(Егор, Сергей, Мария, Нина, Ирина уходят.)

ЗОЯ ИВАНОВНА. Похоже ещё один «пазл» нашёл своё место в картине жизни. Заметил?

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ. Заметил. «Любовь нечаянно нагрянет, когда её совсем не ждёшь». Мдаа… Любовь не ждут, она сама приходит и всегда неожиданно. Мдаа… Кто бы мог подумать… Мдаа….

ЗОЯ ИВАНОВНА. Паша, что-то с Юрой надо делать.

АННА ПАВЛОВНА. Пороть этого бездельника надо!

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ. Пороть? Нет, мама, уже поздно. Да и время сейчас другое. Моя вина – проглядел я его из-за своей занятости. Понадеялся на его сознательность.

ЗОЯ ИВАНОВНА. Не в этом только дело. Маша с Ниной трудяги, а Юра бездельничает. А Серёжа? Сирота, а вырос настоящим человеком, героем.

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ. Да, человеком… Посмотрел я на этих парней и стыдно стало за Юрку. Ох, как стыдно!

АННА ПАВЛОВНА. На войну его надо отправить.

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ. Нет, мама. Туда идут те, кто сам принял такое решение. Понимаешь, сам? Мотивирован должен быть боец, чтобы защищать родину, семью. А то при первой же возможности дезиртирует и тогда стыда не оберёшься. Нам, конечно, не ему. Сейчас война не такая, как в Великую Отечественную.

АННА ПАВЛОВНА. Война она и есть война.

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ. Нет, мама. Раньше всех подряд мобилизовали на защиту страны, а сегодня воюют кадровые военные, как Егор, и добровольцы, как Сергей. Раньше миллионами погибали, а теперь людей берегут. И сама тактика войны поменялась и средства поражения.

ЗОЯ ИВАНОВНА. Но что-то же с Юрой надо делать.

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ. Надо. Смешно, конечно, звучит, что «труд сделал из обезьяны человека», но только труд «лечит» от обломовщины. С понедельника пойдёт работать на наше предприятие рабочим.

ЗОЯ ИВАНОВНА. Почему рабочим? Он же институт закончил.

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ. У нас сложное производство и многие выпускники ВУЗов рабочие. Многие приходят с одинаковыми дипломами, только вот знания у всех разные. У нас умники не «засиживаются» в рабочих – я за этим строго слежу. И какие у Юры знания по специальности в голове, я не знаю. Пусть начинает, как все.

ЗОЯ ИВАНОВНА. А если он не согласится?

АННА ПАВЛОВНА. Выпороть его!

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ. Подожди мама…

АННА ПАВЛОВНА. А чего ждать? Работать не хочет, а миллиард в лотерею выиграть хочет.

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ. Ишь, ты какой! Не согласится – лишу денежного довольствия, а вы прекратите его кормить и так перекормили, что все мозги жиром заплыли. Ишь, миллиард захотел и ведь не заработать!

ЗОЯ ИВАНОВНА. Да, до Серёжи ему далеко.

ПАВЕЛ СЕРГЕЕВИЧ. ДА, Егор и Сергей наша элита, будущее! Но ничего-ничего. Ещё не поздно, исправим ситуацию. Ну, что, мама, пойдём на кухню твоё жаркое есть. До следующего приезда Героев оно не достоит.

АННА ПАВЛОВНА. Для них я ещё приготовлю, лишь бы живыми вернулись!

ЗАНАВЕС. КОНЕЦ СПЕКТАКЛЯ.

Алексей Балуев (04.07.2026)