Жан-Люк Котар

Сегодня я Годар, же сви Годар,
Бон жур, бон жур, французский Дзига Вертов!
Пылает мой талант, как никогда,
На кончике истлевшей сигареты.

А может, я сегодня не Годар?
Нет, не Годар — в турнире агграваций
Я — это сокрушительный удар
По каждому годару-самозванцу!

Вот чашка кофе, розовый фаянс,
В ней кофе мой синематографичен.
Но тело — как безумный тот паяц,
Попавший на такие же афиши.

Таков вопрос: Котар ор нот ту би?
Себя я наблюдаю — верный призрак
Задуматься: мне быть или не быть,
И этой обессмертиться репризой.

Засвечен кадр, и зеркало молчит,
Исполнено моей анальгезией.
И перед этим зеркалом я чист,
Ведь зеркало сумел отобразить я!

Я пуст внутри, снаружи, по бокам,
Как старый шкаф в прокуренной гостиной.
Я сам себе во многом потакал,
Хотя и был порядочной скотиной.

Желудок высох, жёлчный вышел вон,
Мой взгляд не сходит с мёртвого экрана.
Исчезли рот, мошонка и живот —
И как теперь прикуривать «Житан» мне?

Я вижу руку — это чья рука?
Похоже, Бельмондо забыл тут в марте…
О горе мне, кишка моя тонка;
Какая ж тошнотворная сомато-

парафрения! Чёрт бы всё подрал,
Смонтирую расползшееся тело!
Придёт Брижит с походкой от бедра,
И солнце к ней протянет канители.

Де-ком-по-зиц... лицо, но не моё, —
Подбросили с мотками киноплёнки.
Скажи-ка мне, мой милый Роб-Грийё,
Куда исчезло интервью с дублёнкой?

Отвисла челюсть, сердце не стучит,
В ползущих титрах что-то про меня же.
И оттого воротит мне с души,
Что тела нет в знакомом антураже.

Мотор, наезд — здесь вечное кино!
Здесь я — Годар! Годар, а не Феллини!
Статисты ждут, пока веретено-
образную извилину заклинит.

Монтаж финаль: пустой лиловый фрак
Заполнен до краёв шипучим вдохом.
Сквозняк парижский треплет край ковра,
Когда-то прилетевшего с востока.