В стиле джаз

Смеялась в сумраке луна,
Рассыпав свет от звездного плафона.
Я делал непонятный «па»
Под звуки разбитного саксофона.

Витрины отражали аромат
Кофейно - кружевного притяженья.
Старинный музыкальный автомат,
Дыша винилом, возбуждал телодвиженья.

Бульвар плыл мимо медленной рекой,
Где свет витал, как джазовая нота.
И каждый дом за дымкой городской
Казался отражением чего-то.

Деревья в такт качали рукава,
Перебирая лунные созвучья.
И ночь вплетала в шепот дерева
Намек на жизнь стройнее и певучей.

Тогда открылось: музыка — не звук,
Не прихоть полуночного оркестра.
Она — незримый и свободный круг,
Где всё живое ищет своё место.

Шёл рядом я. И всё же не совсем.
Как будто тень моя ушла вперёд.
Один — из дней, забот и теорем,
Другой — из ритма, музыки и звёзд.

Один считал шаги и фонари,
Искал причины встречам и потерям.
Другой скользил свободно до зари,
Без доказательств счастью слепо веря.

Витрины множили меня стократ,
Смешав лицо и отблески прохожих.
И я не понимал, кто виноват,
Что мир на сон становится похожим.

Тогда я понял: смысл не заключён
Ни в суете, ни в правильности мнений.
Он возникает там, где звук времён
Рождает миг глубоких совпадений.

Луна смотрела кротко с высоты.
Свет проходил сквозь мысли и тревоги.
И мир не разделен на «я» и «ты»,
А был единым танцем на дороге.

И я уже не спрашивал: кто я —
Танцор, прохожий, сон или виденье?
Сквозь город шла мелодия моя,
А я был лишь её преображеньем.

И вдруг растаял мой ночной двойник,
Как отраженье в дрогнувшей витрине.
Остался только бесконечный миг,
Звучащий в каждой вещи и причине.

И саксофон, коснувшись тишины,
Умолк. Но музыка осталась где-то.
Я осознал: мы все сопряжены
Одним дыханьем, обращённым к свету.