Книга роман Королева 20 часть 2 глава

В старинных стенах поместья, чьи корни уходили в глубь веков, задолго до правления французской королевы Анны, Лукреция погрузилась в свои мысли. Взгляд её скользнул по старинным портретам, что украшали стены, запечатлевшим давно ушедшие поколения. Среди них выделялось изображение юных родителей короля Ричарда, нежно держащих на руках маленького принца.

Внезапно тишину нарушил слуга, принесший письмо. Почерк Джонни. Он сообщал, что вернётся лишь завтра вечером, проведя ещё один день с матерью, королевой Анной. Читая эти строки, Лукреция не смогла сдержать слёз. Она остро осознавала, что противостоять воле королевы Анны было бесполезно. Победа над ней была недостижима.

Как сообщить ему о ребёнке? Как изменится их связь? А что, если королева Анна узнает? Её гнев будет страшен. Ведь именно она выбрала для Джонни невесту из Испании – Бетти Пейдж, имя которой отзывалось в сердце Лукреции невыносимой болью.

Сидевшая рядом служанка, заметив её задумчивость, осторожно спросила: "Вы о чём-то глубоко задумались?"

"Я не знаю, что ждёт нас впереди, и это пугает меня", – ответила Лукреция.

"Но если родится мальчик, это будет лучше, чем девочка", – заметила служанка.

"Он будет бастардом, а не будущим королём", – с горечью произнесла Лукреция.

"Жизнь порой бывает непредсказуемой, она играет с нами в свои игры. Кто знает, какая судьба уготована вашему ребёнку? И неизвестно, будут ли у них с Джонни другие дети. Он сильный мужчина, но и женское здоровье играет свою роль", – рассуждала служанка.

"Не пугай меня ещё больше", – прервала её Лукреция. "Мне и так невыносимо страшно".

"Позвольте, я принесу вам чаю с молоком, вам станет легче", – предложила служанка. "А Джонни скажите всё прямо в глаза".

"Он женится на другой. Зачем мне ему что-то говорить?" – возразила Лукреция.

"Вы скроете от него правду жизни?" – удивилась служанка.

"Я ничего не скажу. Я люблю его, но пусть будет так, как решила его мать, королева Анна. Я постараюсь просто исчезнуть из его жизни", – твёрдо произнесла Лукреция.

"Это не любовь", – возразила служанка, – "это ваша трусость".




Лукреция отвернулась, её взгляд устремился в окно, за которым сгущались сумерки. Старые деревья в парке казались призрачными силуэтами, покачивающимися на ветру. "Трусость? Возможно", – прошептала она, скорее себе, чем служанке. "Но что мне делать? Разве я могу разрушить его жизнь, его будущее, которое так тщательно спланировала королева? Разве я могу стать причиной раздора в королевской семье?"

Служанка подошла ближе, положив руку на плечо Лукреции. "Ваша жизнь тоже важна, миледи. И жизнь вашего ребёнка. Разве он не имеет права знать? Разве вы не имеете права на счастье, пусть даже оно будет не таким, как вы мечтали?"

Лукреция покачала головой. "Счастье? Какое счастье может быть у бастарда? Какое счастье может быть у женщины, которая встала на пути королевы? Я видела, что происходит с теми, кто осмеливается перечить Анне. Она безжалостна. Она не остановится ни перед чем, чтобы защитить интересы своего сына и короны".

"Но Джонни любит вас", – настаивала служанка. "Я видела, как он смотрит на вас. Я видела, как он меняется, когда вы рядом. Разве это не имеет значения?"

"Любовь – это одно, а долг – совсем другое", – горько усмехнулась Лукреция. "Он принц. Он будущий король. Его долг – жениться на той, кого выберет его мать, и обеспечить наследника. А я... я всего лишь помеха. Красивая, но опасная помеха".

Она встала и подошла к камину, где тлели последние угли. Тепло от них не могло согреть её заледеневшую душу. "Я должна исчезнуть. До того, как кто-либо узнает. До того, как Джонни вернётся. Я найду способ. Я уеду куда-нибудь, где никто меня не найдёт. Где мой ребёнок сможет вырасти вдали от дворцовых интриг и опасностей".

"Но куда вы пойдёте?" – спросила служанка, её голос дрожал. "Вы одна. У вас нет никого, кроме Джонни".

"У меня есть мой ребёнок", – ответила Лукреция, положив руку на живот. "И этого достаточно. Я найду способ. Я должна. Ради него". Она повернулась к служанке, её глаза были полны решимости, смешанной с отчаянием. "Помоги мне. Помоги мне собрать самое необходимое. Я должна уехать сегодня ночью".

Служанка молчала, глядя на свою госпожу. В её глазах читалась смесь страха и преданности. "Но как же Джонни? Что вы ему скажете?"

"Ничего", – твёрдо произнесла Лукреция. "Он должен думать, что я просто исчезла. Что я не выдержала. Так будет лучше для всех. Для него, для королевы, для Бетти Пейдж. И для моего ребёнка". Она подошла к столу, взяла перо и чистый лист пергамента. "Я напишу ему письмо. Короткое. Прощальное. Чтобы он не искал меня".

Служанка кивнула, её лицо было бледным. "Хорошо, миледи. Я помогу вам. Но знайте, что это будет нелегко. И вы будете очень одиноки".

"Я знаю", – ответила Лукреция, начиная писать. "Но одиночество – это меньшая цена, чем разрушенная жизнь и позор". Её рука дрожала, но слова ложились на пергамент, каждое из них – как отрубленный кусок её сердца. "Прости меня, Джонни. Прости за всё. И за то, что я не смогла быть сильнее".