Этот, въевшийся в самый воздух, запах стиранного..

Этот, въевшийся в самый воздух, запах стиранного белья.
Запах чистоты, который тебе пронести предстояло
через всю жизнь. Он в ноздрях проживает, пьяня
кошачьей мягкостью тканей, что, наконец, объяла

каждый волосок твоего тела. Дождевая вода, да мыла
хозяйственного кусок – суть постулаты
безукоризненности нашего хэбэшного, льняного
круговорота простыней и пододеяльников,
рубах, шорт и маек, ниспадающих вдоль
загорелых тел. Чистоты желаешь – изволь
перетереть за жизнь, когда кулаки полусжаты
с каждой вещью, как подельник с подельником,
в мыльной воде, пока не умеришь своего пыла,
до пота со лба, застящего глаза, едкого, проливного.

О четырёх столбах мшистая бетонная твердь,
опоясанная верёвками с прищипленными занавесками.
Капище, в котором спинку очень желательно потереть
под лейкой душа, сыплющей дождь струями долгоотвесными…

Или квасится таз на табурете с очередной постирушкой
в воде, осоловелой от порошка, пытающейся взойти
лёгкой пеной воздушной поверх мутноватой воды в разводах
отошедшей грязи, но обещающей истинной заблистать
чистотой ближе к финишной прямой в тесноте,
да не в обиде… Где ты и сам, захлебнувшийся в простоте
быта, уже не можешь мимо спокойно пройти,
не сразившись со скверной в семи сменяемых вОдах,
дабы опрятность одежд и тела утраченные наверстать
и запахнуть жасмином бодрящим, сосновой стружкой.


Июль2026г