На дне...

Пока другие ищут истину на дне бокала,
Я в этом омуте брожу, будто по дну Байкала.
Тяжёлый взгляд, на ботинках грязь и талая каша.
Город глотает мой шаг, но не сломает, не обжигает.

Я видел, как брат менял маски на пустой уют,
Как ложь садится за стол и делает вид: «Я тут».
Мне говорили: «Прости, отпусти, всё пройдёт».
А я считал по трещинам дни, где мой антидот.

На языке привкус металла, в кармане пустота.
Мои слова не про глянец, мои слова — глубина.
Если тонуть, то до дна, где не слышно их фраз.
И этот мир сошёл с ума от вида страз.

Они хотят мой покой, но я вырос в шуме дворов,
Где каждый второй учил выживать без лишних слов.
Я видел, как верность ржавеет от чужих забот,
Как близкие становятся чужими, когда их выгода ждёт.

Я видел, как люди разрушали пантеон.
Каждый хотел урвать кусок побольше на потом.
Планы, люди падали, словно домино.
Они думали, что это ложь или просто кино.

И если снова переродится этот мир,
Из гусеницы в бабочку и полетит ввысь
За облаками, что уходят искать мир от людей,
Будут искать во вселенной тысячи новых путей.

Пока другие ищут истину на дне бокала,
Я в этом омуте брожу, будто по дну Байкала.
Тяжёлый взгляд, на ботинках грязь и талая каша.
Город глотает мой шаг, но не сломает, не обжигает.

Я видел, как брат менял маски на пустой уют,
Как ложь садится за стол и делает вид: «Я тут».
Мне говорили: «Прости, отпусти, всё пройдёт».
А я считал по трещинам дни, где мой антидот.

На языке привкус металла, в кармане пустота.
Мои слова не про глянец, мои слова — глубина.
Если тонуть, то до дна, где не слышно их фраз,
И этот мир сошёл с ума от вида страз.

Я не прошу у неба знак.
Умный ищет выход, но находит дурак.
Пусть давит вниз, в белёсую тьму,
Этот мир погряз во лжи, распространив чуму.

Я не пропал, меня правда искали.
Мой холодный огонь никому не отдали.
Утопали в крови наши безумные сны,
И люди будущего стоят мёртвые у стены.